Горный блокпост - Александр Тамоников

— Значит, в ту ночь он и сказал, что любит меня?

— Точнее, под утро!

Валентина взглянула на Кристину печальными глазами:

— Счастливая ты, Кристя?

— Да? Чем же? Уж не любовью ли Бекетова?

— Не думай о нем плохо, Кристя! Если разобраться, то человек он неплохой, но несчастный, неустроенный, не нашедший себя, оттого и злой иногда. Мне кажется, что, обхаживая женщин, Юра невольно задавается целью унизить их. Отомстить за все то, что ломает его жизнь. Хотя не женщины ломают его, а водка. Вот и сейчас он в запое! Почему? Ведь у него есть ты? Молодая, красивая! Он болен, это ясно, но любовь лечит все!

Кристина отрезала:

— Остановись, Валя! Я не желаю слушать о Бекетове ничего! Ни хорошее, ни плохое. Он как ворвался в мою жизнь, так и вылетит из нее! Я тоже имею собственное достоинство и личные принципы.

Губочкина сожалеюще произнесла:

— Ну вот, кажется, я испортила тебе настроение. А ведь не хотела.

— Тогда зачем завела этот разговор?

— Успокойся, Кристя. Раньше я смотрела на тебя, как на всех остальных женщин нашего бабского взвода, а вот сейчас…

— Что изменилось сейчас?

— Вернее не сейчас, а чуть ранее, находясь на блокпосту…

— Продолжай!

— Находясь на блокпосту, я впервые позавидовала тебе.

Кристина искренне удивилась:

— Позавидовала? Чему?

— Тому, что тебя любят как минимум два человека, а я вот стала не нужна никому! Данное обстоятельство заставило задуматься. И я поняла, что ты действительно заслужила счастья. Не раздала любовь по сторонам, как это, к сожалению, сделала я. И зависть, как ни странно, сменилась уважением. Да, Кристина, уважением! Немногие могли поставить себя в сложном армейском обществе так, как ты! Независимо, строго!

Кристина потерла лоб рукой:

— Подожди, подожди! У меня все в голове путается. Ты сказала о двух мужчинах, влюбленных в меня. С Бекетовым ясно, но кто второй? Почему ты знаешь, а я не ведаю о нем?

— Потому что он очень скромный человек. Порядочный и скромный. Он из тех, кто молча будет страдать, видя, что его возлюбленная с другим, продолжая любить ее всем сердцем!

— Но о ком ты говоришь?

— О Жарове! Игоре Жарове, командире взвода роты, в которой служит и Бекетов!

— Жаров? Вот никогда не подумала бы!

— Я тоже!

Валентина спросила:

— Можно закурить?

Кристина разрешила:

— Кури. Я только форточку открою.

Губочкина прикурила сигарету, глубоко затянулась:

— Признаюсь, после облома с Бекетовым я хотела прицепить к себе Жарова. Как ты знаешь, мы вместе выходили на блокпост, и у меня была неделя на обработку старшего лейтенанта. Но… не тут-то было. Зайдя в блиндаж и поставив оружие в пирамиду, он выставил на стол твою фотографию!

— Мою фотографию?

— Да! Я спросила, что бы это значило? Он вздохнул и ничего не ответил. Занялся делами. После отбоя, ночью, я к нему. А Жаров вежливо так отстранил меня и сказал: «Не надо, Валя, я люблю другую женщину, фото которой стоит на столе!» Меня всю перевернуло, говорю: но она же с Бекетовым? А он: это без разницы, главное, что я ее люблю! И надеюсь, настанет время, заметит и она мое чувство! Я накричала на него: телок, мол, он облизанный, баба в камуфляже. Слизняк. А он, не повышая голоса: «Успокойся, Валя! И больше данной темы не касайся, как не надейся на то, что я буду спать с тобой. Этого не будет!» Я опять: мужик он или нет? И кто узнает, трахались мы или нет? Вот тут Жаров показал, кто в доме хозяин. Резко оборвал меня и отправил спать, пригрозив, что если и дальше буду приставать, то вернет в часть! Вот так я узнала о том, что Жаров сходит от тебя с ума. Поэтому и говорю: счастливая ты! И счастье свое заслужила. Одно хочу посоветовать, Кристина, поверь, от чистого сердца, не ошибись в выборе! И продолжай оставаться такой, какой есть. А я уволюсь. Вот контракт закончится, уеду домой! Пошла бы к черту эта армия!

Родимцева выглядела растерянной. Она никак не ожидала услышать то, что услышала. И чувства ее перемешались. Бекетов изменил ей, а Жаров молча, ни чем не показывая это, любил. И любит! Бекетов тоже любит, но так, как выгодно ему! А Жаров? Но почему Жаров? Зачем? Впрочем, парень он неплохой, на хорошем счету, красивый, ровесник Кристины. Полная противоположность Бекетову. Самоуверенному и своевольному, самолюбивому Бекетову. Но сердце Родимцевой отчего-то продолжает тянуться к капитану. Может, оттого, что она раньше на Жарова не обращала никакого внимания? А если обратить? Ведь это ничего не значит! Можно построить и дружеские отношения. Кристина вздохнула.

Губочкина, видя, что сумела выполнить миссию, возложенную на нее Жаровым, затушив окурок, поднялась со стула:

— Ладно, Кристина! Еще раз поздравляю тебя с днем рождения. Желаю, поверь, искренне желаю тебе счастья. В подруги не набиваюсь, захочешь, я готова, нет, дело твое! Пойду я!

Кристина остановила Губочкину:

— Подожди, Валя! Я в шесть в фойе хочу вечеринку устроить для своих, так ты приходи, ладно?

— Зачем, Кристя? Лучше Жарова пригласи, приглядись к нему! Хороший он человек, надежный. Из таких мужья верные получаются. Для таких семья — все! А я не приду, не обижайся. Просто нет настроения.

— И все же, если захочешь, приходи. Мне интересно с тобой. Ты можешь дать дельные советы.

Губочкина усмехнулась:

— Намекаешь на то, что я старая, прожженная баба?

— Ну что ты! Что ты! Какая же ты старая? У тебя еще все впереди! Вот увидишь, Валя!

— Спасибо тебе, Кристина! Жаль, раньше не сошлись. Но это моя вина. Счастья тебе!

Валентина вышла из номера и быстро направилась к выходу из казармы.

Кристина, закрыв за ней дверь, прошептала:

— Боже! Как же все сложно!

Кристине захотелось плакать. Она легла на постель, уткнувшись в подушку. Так начался для нее самый светлый день в жизни, день ее рождения, которого она всегда с нетерпением ждала и который, как правило, проходил хоть и празднично, но не так, как того хотелось бы Кристине. Намного слаще было ожидание праздника. Кристина плакала тихо, совершенно сбитая с толку откровениями Губочкиной.

Губочкина, пройдя по аллее, остановилась у скамейки, позвонила Жарову:

— Игорек?

— Как дела, Валентина?

— Лучше не придумаешь, развела лохушку на все сто.

— Уверена?

— Абсолютно! Дорога тебе расчищена, доволен?

— Я оценю твою работу после того, как встречусь с Родимцевой.

Валентина посоветовала: