Разрешение на штурм - Сергей Москвин

23 мая – суббота 11.00

Услышав птичью трель дверного звонка, Егоров завернул на кухне краны и, как был – в повязанном вместо фартука полотенце, вышел в прихожую. Глянув по привычке в дверной глазок, он распахнул дверь. На пороге стоял Александр Ватутин. Шагнув через порог, Ватутин принял строевую стойку и отрапортовал:

– Товарищ полковник, майор Ватутин в ваше распоряжение прибыл.

– Тихо, а то всех соседей переполошишь, – строго взглянул на него Егоров, торопливо вытирая мокрые ладони о полотенце, чтобы пожать товарищу руку.

Ватутин, и не думая смущаться, указал на повязанное Егоровым полотенце.

– А что это Вы, товарищ полковник, не по форме одеты?

– Так о тебе Татьяна заботится, а мне приходится все самому делать.

– Жениться Вам надо, Андрей Геннадьевич, – безапелляционным голосом заявил Ватутин. – А то кому рассказать, что опер-важняк, да еще полковник, сам себе готовит, засмеют.

– Я еще белье стираю и квартиру убираю, – усмехнулся Егоров. Но усмешка получилась грустной – последняя реплика Александра задела его самолюбие. – Ладно. Ты чай, кофе будешь?

Ватутин отрицательно покачал головой.

– Нет, спасибо, я же из дома, сыт. Слушайте, Андрей Геннадьевич! А давайте как-нибудь все вместе выберемся на шашлыки! – неожиданно для Егорова предложил он. – Только не сегодня. А то я Танюшке обещал, что сегодня с ней, наконец, в театр схожу. Она и билеты уже купила. А вот в следующие выходные, в субботу или в воскресенье, в самый раз.

– В субботу у меня родительский день, – покачал головой Егоров. – Обещал дочери сводить ее на авиамодельное шоу.

– Тогда в воскресенье?

Егоров улыбнулся.

– До воскресенья еще дожить надо. Но, если ничего непредвиденного не случится, то можно и выбраться.

– Договорились, – Ватутин довольно потер руки. – А сейчас давайте к делу. А то мне надо еще успеть вернуться домой, чтобы переодеться. Не идти же в таком виде.

Глядя на Александра, Егоров внезапно подумал, что может представить его себе в десантном комбезе или, как сейчас, в джинсах и футболке-лакосте с распахнутым воротом, но никак не в строгом костюме.

Ватутин заметил его пристальный взгляд и смутился.

– Что, Андрей Геннадьевич?

– Нет, ничего, – Егоров мотнул головой. – К делу так к делу. Проходи в комнату.

Оставив гостя, Егоров вернулся на кухню и, бросив печальный взгляд на соседний с мойкой стол, где за пять дней, что он жил на новом месте, уже скопилась изрядная гора грязной посуды, снял с себя полотенце. Когда он вошел в комнату, Александр скептически разглядывал интерьер временного жилища Егорова.

– Вот, вроде бы все есть, а обстановка какая-то нежилая, – сказал он, обернувшись. – И воздух спертый.

– Да я каждый день проветриваю, – с обидой в голосе произнес Егоров и на всю ширину распахнул оконную форточку. – Ладно, я тебя не на новоселье позвал, а для того чтобы показать один сюжет, записанный видеокамерой наружного наблюдения. – Отойдя от окна, он включил заранее настроенный видеомагнитофон и, повернувшись к Ватутину, сказал: – Хочу узнать твое мнение об одном человеке.

– О ком? – с живым интересом откликнулся Александр.

Присев возле телевизора на корточки, Егоров указал пальцем на копающегося в мусорном баке человека в брезентовой штормовке.

– Вот об этом бомже.

– О бомже?! – Ватутин изумленно вытаращил глаза.

– Ты не спеши с выводами... Вот, сейчас внимательнее!

На экране к бомжу подошел рослый широкоплечий мужчина и замахнулся на него пудовым кулаком. А потом произошло совершенно невероятное: бомж сделал неуловимое движение рукой – и противник бесчувственным кулем рухнул к его ногам.

– Что скажешь? – спросил Егоров, дождавшись, когда бомж выбежал из кадра.

– Можно еще раз? – попросил Ватутин. Судя по его дрогнувшему голосу, увиденное «проняло» опытного командира спецназа.

– Можно, – утвердительно кивнул головой Егоров. – Я сам вчера раз пятнадцать смотрел.

После четырехкратного просмотра Ватутин задумчиво покачал головой.

– Это профессиональный удар.

– Ты делаешь такой вывод, потому что он бьет с одного замаха сразу в две нокаутирующие точки: в солнечное и в подбородок?

– Не в этом дело, – продолжая смотреть на экран, ответил Ватутин. – Это боевой прием из арсенала спецназа. Только в боевой обстановке он выполняется более жестко. Завершающий удар наносится в горло. Как следствие, – разрыв гортани и мгновенная смерть. Ваш «бомж» мог запросто прикончить «качка», но по какой-то причине не стал этого делать.

– Даже так?! – Егоров снова обернулся к телевизионному экрану.

– Кстати, Андрей Геннадьевич, – обратился к нему Ватутин. – Я так и не разобрал, что он делал, склонившись над телом?

– А как ты думаешь? – хитро прищурился Егоров.

– Обыскивал?

– Точно! – кивнул головой Егоров. – Причем очень сноровисто и профессионально.

– А что искал?

– Ключи от подъезда, где до вчерашнего дня жил зам главы Минатома Борис Малашенко.

– Значит, это никакой не бомж, а профессиональный убийца?

– Убийца, – Егоров снова кивнул. – Но думаю: убийство – не единственная его профессия.