В поисках упавшей ракеты - Анатолий Гончар

Вадим хотел бы выкрикнуть заветное слово «свои», хотел, чтобы его услышали, увидели, поняли, кто этот бегущий между двух огней безумный. Поняли и не взяли на прицел, не потянули пусковой крючок. Но он бежал молча, на крик не хватало дыхания. Петрович захлебывался собственным бессилием. Грудь начала раздирать жгучая боль. Вадим на мгновение подумал о настигшей его пуле, но почти сразу понял, что это не так. Сил не осталось. Рухнув вниз и оказавшись под защитой в стопорщившейся бугром каменной россыпи, он некоторое время лежал и, как выброшенная на берег рыба, широко распахнув рот, жадно втягивал в себя воздух. Если бы сейчас рядом оказался враг, он бы не нашел в себе сил пошевелиться и, наверное, безропотно позволил себя убить. Но постепенно к Банникову начало возвращаться осознание происходящего. Он, зарядив оружие, принялся вслушиваться в звуки и почти сразу сообразил, что в какой-то мере достиг цели – ведь он находился в нейтральной зоне. Увы, но по раздававшимся за спиной крикам стало понятно, что убежать удалось не так далеко, как хотелось. И он пополз вперед, пополз, обдирая ладони, стирая в кровь локти. Один из наколенников Вадим потерял, и теперь его правовое колено саднило болью. Над головой почти беспрерывно свистели пули. То с одной, то с другой стороны слышался грохот гранатометного выстрела, следом тело ощущало доносимую камнем дрожь от разрыва и сразу же накатывал громоподобный звук. Он продолжал продвигаться к своим.

– Петрович! – голос Бурцева прилетел как бы издалека. – Петрович! – нет, это был не обман слуха, не галлюцинация, это и в самом деле кричал, на миг выглянувший из-за камня командир первого отделения.

– Я, я здесь, – хрипло ответил Банников, его душа мгновенно наполнилась несказанной радостью. «Его заметили! Он добрался!»

Вадим посмотрел вперед, мысленно отмерил расстояние, затем оглянулся назад – за спиной, прикрывая его от американцев, лежали обломки разрушившегося от времени скального выступа.

«Где наша не пропадала», – Петрович всеми четырьмя конечностями оттолкнулся от поверхности, вскочил на одеревеневшие от усталости ноги и изо всех сил припустил к махавшему ему рукой Бурцеву. Впрочем, тот, увидев предпринятый Банниковым «маневр», вскинул автомат и принялся часто-часто стрелять в направлении противника, тем самым пытаясь хоть как-то прикрыть бегущего прапорщика.

Растянувшись в длинном, завершающем бег прыжке, Петрович понял: его подстрелили – пуля ударила по левому боку, задела пару ребер и, кувыркаясь, полетела дальше. Острая боль не позволила сгруппироваться, Банников кучей тряпья повалился на землю и тут же почувствовал, как его подхватили и оттащили в сторону.

– Живой? – над Вадимом наклонился Бурцев.

– Вы как? – выдавил Банников. Сержант хотел ответить что-то бодренькое, но не повернулся язык.

– Хреново, – сообщил он коротко о складывающейся обстановке. – У нас трое двухсотых. И командир тоже.

– Черт, – ругнулся Банников. Сообщение о троих убитых резануло болью. Хотя признаться по чести, он опасался худшего.

– Принимай командование, – попросил Бурцев и тут же, заметив расплывающуюся по одежде замкомгруппы кровь: – да ты, Петрович, рать твою, ранен. Олег, – кликнул он находившегося неподалеку санитара, – займись.

– Иду, – отозвался Короленко.

– Прости, Петрович, не до тебя, – Бурцев несильно ткнул Банникова кулаком в плечо и поспешил вернуться к командирским обязанностям.

Некоторая растерянность в стане противника, вызванная внезапным прорывом Банникова, прошла, и американцы, видимо, обозленные собственными потерями, пошли в решительное наступление.

– Товарищ прапорщик, надо снять. – Короленко показал на окровавленную разгрузку, и Банников повиновался. Но когда санитар попросил поступить так же и с рубахой, резко воспротивился.

– Нормально я, бинтуй так, – потребовал он и поморщился, когда бинтующий натянул бинт. Сделав несколько оборотов, санитар вытащил еще одно ИПП и продолжил бинтовать дальше.

– Достаточно. – Вадим чувствовал стыд от того, что кому-то сейчас приходится отвлекаться на него, вместо того чтобы отражать натиск противника. Санитар кивнул, затянул узел и показал на плечо прапорщика.

– И здесь кровь.

– Фигня, – отмахнулся Петрович, морщась надел разгрузку, – свободен, – барским движением руки отправил Короленко в бой и, подхватив автомат, тут же поспешил следом. Догнав санитара, Банников требовательно протянул руку.

– Дай мне радиостанцию!

Короленко молча повиновался. И как только радиостанция оказалась в руках прапорщика, он запросил старших троек:

– Доложить обстановку.

Первым на требование откликнулся Бурцев. Затем отозвался и беспрестанно матерившийся Ткаченко. Доклады не радовали: кроме трех двухсотых в двух тройках, имелось двое раненых, из них один тяжелый. Крепко выругавшись, Вадим Петрович мысленно перекрестился и выдохнул:

– Боже поможе́, – погрузился в круговерть боя. Стрелял, менял позицию и снова стрелял, одновременно целясь и пытаясь высмотреть очередного, неосторожно выдвинувшегося на открытый участок рейнджера. В момент очередной перебежки до него донесся голос заместителя командира роты:

– Петрович, живой?

– Живой, – откликнулся Банников, поднял автомат и, быстро сделав один выстрел, юркнул вниз за камень, тут же совсем рядом тяжело зашлепали ответные пули.

– Что с Савеловым? – Немирович задал вполне ожидаемый вопрос. Банников помедлил, но лишь секунду. Двигаясь к группе, он перебрал в уме несколько разнообразных версий, но большая часть их при тщательном рассмотрении расползалась по швам, не выдерживая проверки временем. Больше всего, конечно, хотелось сказать нечто типа: «Пришлось его ликвидировать. И не тащить же на себе труп?», придумать какую-либо связанную с этим правдоподобную историю и об этом же сообщить вышестоящему начальству. Но, увы, он прекрасно понимал, что правда о том, что Савелов жив, в конце концов все равно бы выплыла наружу. И что тогда?

– Я его не догнал, – не дрогнувшим голосом соврал Банников. – Мы ошиблись, и я, видимо, пошел не той дорогой. Возможно, Савелов направился прямиком к американцам.

– Гадство, – в сердцах выругался Немирович. – Надо же так опростоволоситься.

– Да кто бы мог знать…

– Я должен был подумать и о таком варианте и послать двоих. Что ж, теперь как есть, – и со вздохом: – да что ж нам так не везет-то?!

– Непруха, – согласился Петрович.

– Ладно, проехали, – смирился с произошедшим Немирович. – Работаем.

– Работаем, – как эхо повторил собеседник.

Выстрелы наступающих звучали все ближе.