Первая пуля – моя - Сергей Зверев

– Здесь можно курить?

– Кури, – кивнул Баранов и, отложив снимки в сторону, достал из кармана халата пачку «ЛМ». – Ну что, Олежка, хочу тебя обрадовать, – глубоко затянувшись, сообщил он, – с твоей рукой ничего серьезного. Перелома нет, но ушиб сильный. Поэтому и опухоль не спадает.

– Я и сам так думал, – кивнул Олег, – но решил на всякий случай посоветоваться с компетентным специалистом.

Баранов довольно улыбнулся.

– Мастак ты, Морозов, на комплименты… А теперь ответь мне на один вопрос: кого мне благодарить за то, что ты здесь? Местных хулиганов?

– Почти угадал.

– Да, отделали они тебя будь здоров… Впрочем, это не смертельно. Походишь ко мне на физиопроцедуры, попьешь курс антибиотиков и через неделю будешь как новенький.

Докурив сигарету, Олег расстегнул «дипломат» и вытащил из него бутылку армянского коньяка.

– Спасибо за консультацию, Колян!

– Ты с ума сошел! – слишком неистово запротестовал тот. – Неужели ты думаешь, что я возьму взятку со старого приятеля?

Однако при виде бутылки его глаза заблестели, руки едва заметно задрожали, а на лице появилось нетерпеливое выражение. Олег понял, что Баранов не прочь приложиться к коньячку прямо сейчас и плевать ему на такие условности, как разгар рабочего дня и незапланированные операции. На ум пришли слова Петька Пахомова, который, вскользь упомянув о Баранове, дал ему весьма нелестную характеристику: «Говорят, любит за воротник закладывать».

Пока Олег размышлял, как потактичнее распрощаться, на столе появились кофейные чашки и парочка бутербродов, любовно завернутых в салфетку. Завладев бутылкой, Баранов со знанием дела откупорил ее и наполнил чашки тягучей ароматной жидкостью. Не дожидаясь тоста, опрокинул свою порцию в рот, причмокнул губами и, не закусывая, вновь схватился за бутылку.

– Ну что, по второй?

– Мне не надо, – отказался Олег и, заметив в глазах Баранова искреннее недоумение, пояснил: – Ты же сам прописал мне курс антибиотиков.

– Начнешь завтра! – безапелляционным тоном заявил тот и налил себе до краев.

После третьего «тоста» Баранов заметно изменился: его карие глаза стали похожи на перезрелые маслины, а и без того широкий рот растянулся в расслабленной улыбке. Развалившись на стуле, он смачно дожевал бутерброд, смахнул крошки с наглаженных брюк и добродушно спросил:

– Ну, Олежка, рассказывай, где пропадал столько времени? Говорят, даже повоевать успел. Ну и как там, на войне?

– Ничего хорошего! Люди палят друг в друга, не понимая, ради чего… Короче, игры не для слабонервных.

– Надо же, тебе не понравилось. Кто бы мог подумать… – Баранов не успел договорить – помешал зазвонивший телефон. Сняв трубку, гаркнул что есть мочи: – Ну, в чем дело?..

Невидимого собеседника он слушал минуты три, затем произнес что-то неразборчивое, типа: «Сейчас буду!», нервно бросил трубку на рычаг и повернулся к Олегу с извиняющейся улыбкой:

– Извини, друг, но меня срочно вызывают в операционную.

Олег, с трудом сдерживая вздох облегчения, встал и протянул руку.

– Пока, Колян. Еще раз спасибо за консультацию.

– Жаль, коньячок не допили, – с сожалением причмокнул тот, отвечая на рукопожатие.

– Как-нибудь в другой раз.

Выйдя из кабинета, Олег на мгновение приостановился, пытаясь сориентироваться. Здесь он не был лет десять, аккурат с момента последней ординатуры. За эти годы тут многое изменилось – поставили новые лифты, сделали вполне приличный ремонт. Коридоры застелили дорожками, даже кое-где повесили зеркала. Приостановившись у одного из них, Олег несколько минут рассматривал свою небритую физиономию. Синяк под правым глазом стал почти незаметен: из багрово-лилового превратился в бледно-лимонный. Ссадина на лбу потемнела и покрылась плотной коркой.

«Ну и рожа у тебя, Шарапов, – улыбнулся Олег своему отражению. – Не доктор, а бандит с большой дороги…»

Последний раз взглянув на себя в зеркало, он развернулся и двинулся в сторону лифта…

* * *

На первом этаже больницы творилось что-то невообразимое: толпа нагруженных сумками и пакетами людей штурмовала гардероб, где выдавали халаты. Вначале Тоня, как белый человек, встала в очередь, но вскоре поняла – правила хорошего тона здесь не в почете.

«Надо идти на штурм, а то, чего доброго, останусь с носом», – решила она и, расталкивая людей локтями, ринулась к самой стойке. Благодаря навыкам, приобретенным на рынке, Тоня оказалась в числе тех немногих, кому все-таки достался халат – извечный пропуск в недра больницы. Те же, кому повезло меньше, немного повозмущались, а затем, наплевав на общепринятые больничные правила, отправились проведывать своих родственников. Причем охранники – двое дюжих молодцов, развалившихся на стульях у входа, – никак не прореагировали на это явное нарушение.

«Ну и дура же ты! – мысленно пожурила себя Тоня. – Толкалась у стойки, как базарная баба, только время зря потратила… Впрочем, не зря. Если Рыжий все еще в тяжелом состоянии, к нему без халата не пустят. Даже министра здравоохранения».

Она подошла к окошку регистрации и как можно вежливее спросила:

– Скажите, пожалуйста, в какой палате лежит Геннадий Нечаев?

– Отделение? – буркнула толстая усатая медсестра, не отрываясь от телефонной трубки.

– Не знаю. Наверное, хирургическое.

– Минуточку!

Пока регистраторша одновременно отвечала по телефону и разыскивала координаты Рыжего, Тоня с любопытством огляделась. Больницы, даже самые фешенебельные, действовали на нее угнетающе. Запах хлорки и медикаментов раздражал, больные, разгуливающие по коридорам в несвежих пижамах, вызывали жалость, а неприступные медсестры в накрахмаленных халатах – благоговейный страх.

«Не дай бог попасть сюда даже с элементарным бронхитом, – подумала она, непроизвольно поеживаясь. – Залечат до смерти… Бедненький Рыжий…»

Ее взгляд на мгновение задержался на охранниках, которые наконец покинули свои насиженные места. Увы, не для того, чтобы навести порядок в холле. В то время как один, отойдя к входной двери, разговаривал по мобильнику, второй с интересом пялился на нее. Поймав ее взгляд, охранник тут же сделал вид, что рассматривает доску объявлений.

«Если этот кретин начнет клеиться, я пошлю его к чертовой матери! – с негодованием подумала Тоня. – Нашел время и место для знакомства…»

– Девушка! – окликнули ее из окошка регистратуры, и она с готовностью обернулась. – Нечаев в одиннадцатой палате! Хирургическое отделение, четвертый этаж.

– Спасибо! – поблагодарила она от всей души и помчалась на поиски хирургического отделения.

Предвкушение встречи с Рыжим вытеснило из ее головы мысли о любвеобильном охраннике, и теперь Тоня думала только об одном – как ей не заблудиться в больничных корпусах. Пришлось «сесть на хвост» смешливой конопатой девчонке лет шестнадцати, у которой, по ее словам, в хирургии лежал брат и которая бывала здесь чуть ли не каждый день. На лифте они поднялись на четвертый этаж, миновали короткий коридор, свернули направо, и тут девчонка ее нахально бросила, повиснув на шее у коротко стриженного долговязого подростка. После отнюдь не родственного поцелуя новоявленные Ромео и Джульетта умчались в какой-то темный закуток, чтобы, как подозревала Тоня, вволю нацеловаться.