На вершине власти - Владимир Гриньков

Когда Сулеми было сказано, что встречать советский транспорт будет не президент, а его двойник – он не поверил своим ушам. Но президент никогда ничего не повторял дважды, и Сулеми понял, что не ослышался. Он бросил обеспокоенный взгляд на Гареева – но тот неопределенно пожал плечами.

– Не рано ли, товарищ президент? – спросил Сулеми.

Фархад повел бровью, голос его прозвучал глухо:

– Что означает – рано?

– Я полагал, что у нас есть хотя бы еще неделя – чтобы закончить курс обучения.

– У него и сейчас выходит недурно.

– Это так, но…

– Почему же ты говоришь, что рано?

– Это серьезное мероприятие, – начал Сулеми осторожно. – Огромное скопление людей, множество глаз, которые на протяжении нескольких часов будут следить за каждым движением и словом президента. Я опасаюсь, что кто-либо из присутствующих заметит неладное. Мелочь, которая посеет сомнение.

– Чушь! – Фархад взмахнул рукой. В этом жесте крылось нарастающее раздражение. – Людей там действительно соберется немало, но не будет практически ни одного из членов правительства.

– Это значит, что никто из министров и глав комитетов не будет сопровождать президента? – уточнил Сулеми.

– Таково будет мое желание!

– А Бахир?

– Что Бахир?

– Министр обороны вполне может проигнорировать распоряжение, – вступил Гареев. – Транспорт с вооружением и сама его должность…

– Бахир будет находиться там, где ему прикажут! – отметил президент. – Я повторяю: большинство тех, кто будет присутствовать на встрече транспорта, увидят президента впервые в жизни. И вряд ли кому-нибудь из них придет в голову усомниться, кто перед ними. Лучшую возможность для первого публичного появления двойника трудно представить.

Сулеми понял, что тема исчерпана, и помрачнел. Гареев, явно только для того, чтобы успокоить начальника охраны, обронил:

– Он справится, я думаю. И действительно, пора бы уже проверить Хомутова в деле.

Фархад поднялся из-за стола, медлительно измерил шагами кабинет. За окнами дворца стылое солнце скатывалось за перевалы.

– Вы свободны, – сухо бросил президент.

Сулеми и Гареев поднялись одновременно, попрощались коротким поклоном и покинули кабинет президента.