На вершине власти - Владимир Гриньков

Хомутов выбрался в город под вечер, когда раскаленный добела купол неба начал остывать и приобрел естественный густо-синий цвет Еще было жарко, но не так, как днем, и улицы ожили, заполняясь людьми. Старики в чалмах, женщины под черными покрывалами – все было знакомо, ничто уже не вызывало любопытства, как в первые недели жизни здесь. Примелькались невысокие, в два этажа, глинобитные постройки с плоскими крышами, портреты президента Фархада на каждом шагу, полицейские, хмуро поглядывающие на спешащих людей. Теперь Хомутов ощущал себя здесь своим. По крайней мере, так ему казалось.

В город он отправился с одной целью – купить джарги, местной травки со специфическим вкусом и запахом. Все остальное можно было добыть в магазине посольства, но джарги там не бывало никогда. Обычно Хомутов покупал ее в небольшой лавчонке неподалеку от президентского дворца.

Лавочник уже успел запомнить Хомутова и встретил его белозубой улыбкой:

– О, совецки! За джарга пришел, да? Никто так не любит джарга!

– Здравствуй, как торговля? – поинтересовался Хомутов.

Он говорил на диалекте, которым пользовались все хедарцы, жители столицы.

– Слава Аллаху!

– И президенту Фархаду, – буркнул Хомутов невозмутимо.

– И президенту Фархаду, – поспешно добавил лавочник.

– То-то…

Хомутов вынул деньги, отсчитал.

– Сегодня джарга – лучше не бывает, – похвалил продавец.

Хомутов вышел из лавки. Серая громада президентского дворца с другой стороны площади смотрела на него поляроидными непроницаемыми стеклами окон. Вдоль ограды лениво бродили охранники.

Внезапно из ворот дворца опрометью вылетело несколько джипов, рассыпалось веером по площади, прохожие привычно бросились к стенам ближайших домов, ища укрытия. Один из джипов притормозил рядом с Хомутовым, оттуда вывалился толстяк в камуфляжной робе с резиновой палкой в руке и зарычал, как натасканный пес. Еще секунда – и палка раскроит лицо того, кто выказал непозволительную медлительность, не успел скрыться в щели. В последний миг Хомутов отрывисто бросил:

– Я – советский!

Палка описала замысловатую дугу перед самым его носом. Толстяк произнес, умеряя свирепость голоса:

– Прошу прощения, здесь сейчас нельзя находиться. Покиньте, пожалуйста, площадь.

Советских не трогали. Наоборот, подчас к ним относились с подобострастием.

Хомутов зашагал с опустевшей площади. Джип за его спиной развернулся, перекрывая проулок, и почти одновременно с этим распахнулись ворота дворца и вереница черных лимузинов выкатилась на площадь. Президент Фархад отбывал, завершив напряженный рабочий день…

Спустя четверть часа Хомутов был уже в посольском городке. В двери его квартиры торчала записка: «Посетил, но не застал. Скорблю. А ведь все могло быть так прекрасно. Если нет противопоказаний – загляни ко мне. Имею новость». Писано было рукой Уланова, он и собственной персоной заявился через несколько минут, да не один, а с дамой, которую Хомутов видел впервые.