Утро генеральской казни - Кирилл Казанцев

Кошкин даже не смутился, словно по нескольку раз на дню общался с голыми красотками.

– Можно и помочь, – он вынул из кармана перочинный ножик, щелкнул лезвием и, разрезав бутылку, развернул бумажную трубку.

– Ну, и что там за послание? – заинтригованно поинтересовалась блондинка.

Три другие девицы уже заглядывали из-за плеча капитана в лист формата А4. Послание было выполнено уже в традиционной для здешних мест технике – вырезанные из газетных заголовков буквы, наклеенные на бумагу: «МОЧАЛКИ БЕГИТЕ ДОМОЙ ГЕНЕРАЛАМ КАПУТ».

Блондинка, округлив глаза, смотрела на капитана, на время даже позабыв, что она голая.

– Это как, бежать домой? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Это кому? Это кто мочалки? – послышались девичьи голоса за спиной у Кошкина.

– Не знаю. Что написано, то и прочитал, – бесстрастно доложил капитан. – Еще вопросы есть?..

Тем временем в бане разговор подходил к концу.

– …Ну, в общем, вот и все, – подытожил то, что было сказано генералами, Рубинов. – Как говорится, мы свои карты открыли.

Признание генералам далось нелегко – не очень-то просто рассказывать о задуманном коррупционном преступлении. Поэтому все подавалось исключительно как забота о военнослужащих. Мол, никому хуже не станет, все останутся довольны. Ну, а то, что и отцам-генералам кое-что перепадет, так это же сам бог велел, по-другому не бывает.

Рубинов прозрачно намекал, что и над ним есть начальство, которому следует дать откат. За время разговора с Лариным генералы несколько раз переходили из парилки к столу во «фригидарии» и возвращались. Андрей ненавязчиво придерживал загипсованную правую руку левой на уровне груди и надеялся, что неприхотливой миниатюрной видеокамере не повредит жара в парилке. Именно поэтому он настоял на режиме сауны, а не русской парной. Наконец последнее слово Рубиновым было сказано. Генералы смотрели на Андрея, ожидая решения.

– Все, что я слышал, – произнес Ларин, – на восемьдесят процентов лирика. А я человек конкретный и привык мыслить бизнес-схемами. Задумка у вас неплохая. Отбросим все лишнее и получим в сухом остатке то, что произойдет. Вот что я понял… если понял неправильно, вы меня поправьте. Министерство обороны выделило двадцать пять миллионов евро для жилья военнослужащим в гарнизоне Первомайский.

Рубинов кивнул:

– Все правильно.

– За эти деньги фирма «Дас Хаус» согласно западноевропейским стандартам построит элитное жилье: коттеджы, особняки, гостиницу на участке, расположенном на полигоне. Практически все деньги осваиваются по белым схемам и прозрачно, за исключением положенных откатов. И тут никакая проверка носа не подточит.

– Абсолютно верно, – подтвердил Рубинов.

– Зачем же зря рисковать? – вставил свои «три копейки» Васьков.

– А вот потом начинается самое интересное, – Ларин подмигнул генералам. – Построенное элитное жилье передается на баланс соответствующего департамента Министерства обороны и уходит в свободную продажу.

– От желающих купить отбою не будет. Мы уже провели небольшое маркетинговое исследование, – похвалился Рубинов. – В первую очередь это финны – потомки тех, чьи родители родились на этой земле. Да и ваши немцы на экологии свихнулись, а здесь природа первозданная. Да и среди наших хватает тех, кто готов вложить средства в эти особняки.

– Весь прикол в том, – изображая восхищение генеральской коррупционной бизнес-схемой, проговорил Ларин, – что итоговая стоимость получится в два, а то и в два с половиной раза выше вложенных в строительство денег. Во-первых, земля предоставляется бесплатно. Во-вторых, коммуникации относятся на другие статьи расходов. Добавим сюда еще бесплатную солдатскую рабочую силу на низко квалифицированных работах нулевого цикла – таких, как рытье котлованов, сборка опалубок, заливка фундаментов. Но самое главное: в конечную стоимость для покупателей войдут отличные пейзажи и превосходная экология – то, что в идеале вообще ни за какие деньги не купишь. Ну, а дальнейшее уже предсказуемо. На малую часть денег, полученных от продажи, покупается ветхое жилье из вторичного городского фонда. Панельные хрущевки сорокалетней давности, совмещенные санузлы, районы поближе к городской свалке или к токсичному химпроизводству. Вот это жилье и распределяется между очередниками-военнослужащими. Люди возьмут – никуда не денутся. А после главнокомандующему идет доклад: все нуждающиеся жильем обеспечены согласно государственной программе. Молодцы, говорит президент. Вручаются награды, идет продвижение по службе. Оставшиеся же деньги благополучно испаряются и чудесным образом конденсируются на номерных счетах.

Рубинов с Васьковым переглянулись.

– Вообще-то мы изъяснялись другими словами, но суть вами схвачена верно, – подтвердил генерал-лейтенант. – Мы очень рассчитываем на сотрудничество с «Дас Хаус». Насчет вашей фирмы нам давали самые лучшие рекомендации наши друзья с Ближнего Востока и Северной Африки.

Ларин вошел в раж. Он почти убедил самого себя, что является этническим немцем и менеджером по серым схемам в строительстве. Он всерьез обсудил возможность того, что реализация особняков на заповедной территории будет вестись через него. При этом запрашивал божеские проценты. У Рубинова с Васьковым глаза горели от возбуждения, словно они уже видели миллионы, которые сами идут им в руки.

Если все, что прозвучало, было записано и снято спрятанной в гипсе миниатюрной аппаратурой, то задание Павла Игнатьевича Дугина можно было считать практически выполненным. Генеральские признания изобличали их в коррупции с головой.

– Вот только мы, немцы, народ пунктуальный и бюрократичный, – вздохнул Андрей. – Слова, договоренности – это хорошо. Но придется и кое-какие документы составить, по типу секретного дополнения к пакту Молотова – Риббентропа – так сказать, для сугубо внутреннего пользования. Мы должны верить вам, а вы должны верить нам. Так всем будет спокойнее.

– Что ж, и это можно, – согласился Рубинов.

– Подстрахуемся, – подтвердил Васьков. – А насчет нашего танкиста Робин Гуда можете не волноваться. Ни вам, ни специалистам «Дас Хаус» больше не будет никакой угрозы. Анатолий Никодимович уже все придумал, ликвидирует его без лишних шума и пыли. Правда, Толик, ведь так? – генерал-майор уставился на Рубинова.

Рубинов зло блеснул глазами на друга детства – мол, с годами ума не прибавилось, зачем такое говорить? Решили сделать это тихо и незаметно, так зачем лишний раз упоминать?

– В подробности вдаваться не будем, – произнес генерал-лейтенант вкрадчиво и глянул Ларину в глаза. – Это наши проблемы, которые вас не должны касаться. Вы человек штатский, а мы – военные. Спецоперации – по нашей части. По рукам?

– По рукам. – К своему удивлению, Ларин увидел буквальное воплощение этой фразы. Васьков с Рубиновым, как торговцы на восточном рынке, ударили ладонь о ладонь, а затем соприкоснулись с гипсом Андрея.