Утро генеральской казни - Кирилл Казанцев

– Обгоните колонну, – хрипло посоветовал незнакомец.

Маша уже почти не боялась. Надежной защитой был ее статус журналистки. Напарница Ларина предчувствовала, что ее хотят использовать именно в этом качестве – как представителя четвертой власти. Но вот кто и зачем, а главное, против кого – это предстояло выяснить. Теряясь в догадках, она обгоняла взвод, растянувшийся по обочине. Солдаты весело посматривали на новенькую дорогую машинку и на красотку, сидевшую за рулем. Некоторые даже махали ей руками. Кто-то из них звонко выкрикнул:

– Равнение налево!

– Отставить! Не в парке культуры и отдыха, – не зло призвал к порядку подчиненных командир взвода.

Маша, высунув руку через потолочный люк, помахала солдатам на прощание, чем тут же вызвала радостный гул колонны. Военнослужащие остались позади.

– Можете показаться. Никто, кроме меня, вас уже не увидит, – произнесла Маша.

За спинкой сиденья выпрямился мужчина средней комплекции: не худой и не толстый, не тщедушный и не силач – самый обычный. Одет он был в черный спортивный костюм, на голове маска типа «ночь».

– Дырявую шапочку снять можно? – миролюбиво предложила Маша.

– Никак нельзя, – пояснил захватчик машины.

– Вы вооружены?

Мужчина помедлил, а затем произнес:

– Допустим.

– Вы учтите, – предупредила Маша, – я хоть с виду женщина хрупкая и беззащитная, но царапаться умею. Один раз из жалости подобрала стоппера на дороге. Чтобы его успокоить, пришлось пилочку для ногтей ему в шею загнать. Хирург ее потом целый час выковыривал. Вы же не маньяк какой-нибудь, а вменяемый человек?

Вопрос остался без ответа. Зато прозвучало требование:

– Перед памятником саперам сворачивайте направо.

– Поворот не перед, а за памятником, – напомнила Маша.

– Сворачивайте перед памятником, за ним и станьте.

– Вообще-то я человек законопослушный, – проговорила Маша, сбрасывая скорость, – на зеленой зоне парковаться не привыкла. Но как противостоять грубой силе? Вынуждена подчиниться. Если поймают, штраф платите вы.

«Жук» мягко прокатился по коротко стриженной траве и замер под бетонным кубом постамента памятника. Над желтой машиной грозно возвышался каменный «командор» – сапер с лишним коленным суставом, ржавой противотанковой миной и настоящим миноискателем в руке.

– Ну, вот мы и приехали, – Маша заглушила двигатель, прислонилась к дверце и повернулась лицом к мужчине, теснившемуся на заднем сиденье. – Я вас слушаю. – Напарница Ларина смотрела в прорези маски – прямо в глаза.

Мужчина чувствовал себя не слишком уверенно: он первым моргнул, прищурился.

– Я не мастер говорить и складно объясняться. Здесь вы найдете бумаги. Когда прочитаете – сами все поймете, – он протянул Маше канцелярскую папку.

На его руках были обычные строительные нитяные перчатки, какие можно купить в любом магазине.

– Как я понимаю, это какой-то убийственный компромат, – Маша небрежно положила папку на соседнее сиденье. – И вы хотите, чтобы я его опубликовала?

– В общих чертах так, – отозвался мужчина в маске. – Это касается махинаций с жилищным строительством для военнослужащих.

– Ничего обещать не буду, – сказала Маша. – Все зависит от главного редактора – захочет он ставить в номер или нет. У нашего женского журнала свой формат, определенный круг читателей…

– Вы же варитесь в этом соку. В ваш журнал не пойдет, тогда другим отдайте. Наверняка у вас много знакомых журналистов из других изданий, на телеканалах… кому-нибудь да подойдет. По-моему, вы хороший и честный человек.

– Первый раз в жизни мне делают подобные комплименты. Обычно говорят, что я красивая, и реже – что умная. А вот насчет порядочности слышу впервые.

Губы в прорезе маски растянулись в улыбке – вполне дружеской и располагающей.

– Извините, что напугал.

– Я привычная. Как понимаю, вы не хотите каких-то денег за эти бумаги, – пыталась прощупать почву Маша.

Сидевший на заднем сиденье резко повернул голову. По асфальту катил военный «УАЗ», следом за ним БМП.

– Все, прощайте, – торопливо сказал мужчина, косясь на приближающиеся машины, и опустил спинку переднего сиденья. Он выбрался из тесного салона, пригнувшись, побежал к кустам и исчез в них.

«УАЗ» затормозил напротив «Фольксвагена». БМП покатила дальше. Маша тут же прикрыла канцелярскую папку джемпером. Из-за руля командирского «УАЗа» выбрался особист – подполковник Островец, и зашагал к «жуку». Склонившись к приспущенному стеклу дверцы, он отдал честь и по-гусарски бодро проговорил:

– Добрый вечер. С машиной что-то случилось? Помочь? – Маша отчетливо ощутила, как в салон пахнуло волной дорогой туалетной водой.

– Добрый вечер, подполковник. Спасибо за заботу, но помощь пока не требуется.

– Понятно, извините, что помешал красоту наводить, – пытливый особист улыбнулся, глядя на то, как Маша, повернув зеркальце заднего вида, подкрашивает с глуповатым видом ресницы и губы, еще раз козырнул и уехал.

Маша, так и не докрасив ресницы, бросила тушь с помадой в косметичку. Пару минут она смотрела на сомкнувшиеся кусты, ожидая, что неизвестный вернется. Но тот больше не показывался. Пряный запах туалетной воды потихоньку выветривался из машины.

– Однако, – произнесла напарница Ларина. – Чем дальше, тем все страньше и страньше. Кажется, именно так говорила Алиса в Стране чудес… А тут чудеса творятся прямо как в Зазеркалье. Жаль, что не успела спросить у моего доброжелателя в маске напрямую – не он ли пытался сбить вертолет и гонялся на танке за «немцем» по полигону. Скорее всего, он, больше некому. И он – кто-то из местных офицеров. Издалека признал машину особиста: знал, кто едет. Что ж, посмотрим бумаги… – Маша вытащила из-под джемпера папку, раскрыла ее и полистала страницы. – В чем-то этот террорист – человек неискушенный. Занялся тем, к чему совсем не предрасположен. Будто в каменном веке живем. Нет чтобы диск с информацией передать – одни ксерокопии… Да и ксерокс поганый, с изношенным барабаном. Повсюду темные полосы.

В сумраке, опустившемся на гарнизон, Маша уже с трудом разбирала невнятные буквы, колонки с цифрами. Пришлось включить свет в салоне. Но вникнуть в документы не удалось. Маша погасила плафон. Со стороны офицерского дома катили старые «Жигули»-«копейка», за рулем сидела Эльвира. Машина свернула за памятником и двинулась в том же направлении, куда и укатил подполковник Островец.

– Теперь понятно, почему особист надушился, на ночь глядя. Не удивлюсь, если в его «УАЗе» в багажном отсеке стоит корзина с шампанским, шоколадными конфетами и фруктами. Ну, убейте меня, только я не поверю, что подполковник, у которого есть личный шофер, сам сядет за руль, отправляясь на романтическое свидание. Вывод один: его отсутствующий шофер – муж любовницы.