Разрешение на штурм - Сергей Москвин

15 мая – пятница 21.15

В московском аэропорту паспортный контроль одновременно проходили пассажиры рейсов из Парижа и Барселоны. Европейцев среди них было мало. В основном, гомонящие, визгливые русские. Отстояв в пятнадцатиминутной очереди, Шах положил на стойку перед молодой симпатичной женщиной в форме пограничника французский паспорт и приветливо улыбнулся. Паспорт был выполнен безупречно, имел вклеенную туда подлинную американскую визу и штампы доброго десятка международных аэропортов. Фамилия, на которую он был выписан, отсутствовала в списке лиц, для которых был запрещен въезд в Россию. Поэтому спустя несколько минут, получив штамп, Шах перешагнул белую линию, символизирующую в столичном аэропорту Шереметьево-2 границу Российской Федерации.

Дождавшись своего багажа: вместительного чемодана и дорожной сумки, – Шах направился к зоне таможенного досмотра. Он неоднократно проходил через таможенный контроль и сейчас практически не волновался. Никаких осложнений не возникло и на этот раз. Таможенник равнодушно просмотрел на экране своего монитора пропущенный через рентгеновскую установку багаж очередного пассажира с парижского рейса и, шлепнув разрешающую печать, протянул декларацию Шаху. На мобильный телефон и массивную авторучку в его карманах он не обратил никакого внимания.

В зале прилета Шах просканировал внимательным взглядом толпу встречающих и, выделив среди людей рослого широкоплечего кавказца в черной кожаной куртке, направился к нему.

– Вы знаете в Москве хорошие гостиницы? – произнес он по-русски условную фразу пароля и сейчас же услышал в ответ:

– В Москве много хороших гостиниц. Все зависит от того, сколько вы платите за желаемый комфорт.

Последнее слово далось кавказцу с явным трудом. Тем не менее, можно было считать, что отзыв получен. Шах вручил встречающему свой чемодан, который тот с неохотой, но все-таки взял, и следом за ним направился к автомобильной стоянке. Пройдя вдоль ряда машин, провожатый остановился возле отливающего перламутровыми бортами роскошного «Мерседеса». Как только Шах подошел к машине, задняя дверь «Мерседеса» приглашающе распахнулась, и из салона выглянул бывший чеченский полевой командир, а ныне преуспевающий московский бизнесмен и глава одной из криминальных группировок российской столицы Аслан Самедов.

– С прибытием, брат, – Самедов отодвинулся вглубь салона, освободив гостю место рядом с собой.

– Здравствуй, Аслан.

Как только Шах занял предложенное хозяином место, Самедов подался вперед и, насколько это позволял салон, по мусульманскому обычаю обнял гостя. Но демонстрируемое им радушие не обмануло Шаха. В своей Ичкерии полевой командир Аслан Самедов действительно рвался выполнить любой его приказ, потому что получал за это деньги. В Москве он богат, а визит гостя не сулил Аслану особых барышей. Из-за Шаха он вообще может угодить на вонючие тюремные нары.

– Как долетел, Али? Хочешь отдохнуть с дороги? У меня все готово, – продолжал сыпать любезностями Аслан.

– Все в порядке, – отрезал Шах. – Мне понадобится машина, один спутниковый и пара «чистых» мобильных телефонов.

– Все устроим! – живо откликнулся Самедов. – Но сначала заедем в одно место, перекусим. Должен же я угостить дорогого гостя.

Шах усмехнулся и откинулся на подушку автомобильного сиденья, предоставив Аслану возможность доиграть роль радушного хозяина до конца.

* * *

Не обращая внимания ни на светофоры, ни на дорожные знаки, «Мерседес» мчался по улицам ночной Москвы. Шах считал это полным идиотизмом – зачем напрасно привлекать внимание ГАИ. Но Самедов и его рослый водитель рассуждали иначе, а скорее – просто не задумывались над этим. Когда «Мерседес» свернул под очередной запрещающий знак, на дороге внезапно появился мент в ярком светоотражающем жилете с предупредительно поднятым регулировочным жезлом. «Доигрались!» – злорадно подумал Шах. Но водитель, без какого-либо внешнего беспокойства остановил машину и, до половины опустив стекло, протянул в открывшуюся щель пятидесятидолларовую купюру.