Редкая птица - Петр Катериничев

– Ехали мы с полчаса. Куда – не знаю, машина поворачивала то вправо, то влево. Парни молчали.

Наконец машина остановилась. Послышалось легкое жужжание, – я догадалась, что это электромотор, открывающий ворота.

Меня наконец отпустили, я села и увидела, что мы въехали в большой двор с бассейном, подсвеченным снизу, с островками экзотических растений, подстриженные лужайки и особняк из белого камня. Как я потом узнала, за домом был парк с беседками, тренажерный зал, несколько домиков поменьше. Вся территория огорожена высоким глухим забором. И окна в особняке зашторены.

Меня вывели из машины, и вместе с сопровождающими мы прошли в дом. Комната, куда меня привели, была большой и просторной, во весь пол – красивый палас, горел настоящий камин, за низким столиком в креслах сидели двое мужчин и здоровенная мужеподобная баба, крашеная блондинка. На столе стояли всякие вина и закуски. И еще, вдоль стен, мощные лампы на штативах, от них тянулись провода.

Парни вышли.

Я стояла и не знала, что сказать. Казалось, все это происходит не со мной, а если и со мной, то не наяву, а во сне, и этот сон вот-вот кончится.

– Прибыла, красотка, – усмехнулась баба, разглядывая меня с головы до ног.

– Кто вы такие? Зачем… Зачем меня сюда привезли?

– Вопросы, девочка, задавать вредно и неумно, – разлепил губы коротко стриженный крепыш за столом. – И ответ тебе может не понравиться, и лишние знания тебе ни к чему, камнем на душу лягут, а ты с этим камнем ко дну-то и пойдешь…

– У нас тут вопросов не задают, у нас приказы выполняют, – каким-то бабьим голосом добавил другой субъект – худой, с длинными, сальными, словно приклеенными к вытянутому черепу волосами и с лицом землистого цвета. Плечики у него узенькие, и он походил бы на подростка, но глаза и глубокие морщины от носа к губам и на щеках не оставляли сомнения – ему далеко за тридцать, а может, уже и за сорок.

– Вы меня что, похитили? – глупо улыбаясь, спросила я, словно надеясь, что это неумная шутка и сейчас все прояснится. Но в груди было пусто и холодно. И стало очень страшно.

– Ты получаешь второе предупреждение, если не поняла первого. Вопросов здесь не задают. Еще раз ошибешься – будешь наказана, – снова просипилявил «подросток», но было в его голосе что-то совершенно жуткое и необъяснимо омерзительное, словно голой ступней на змею наступила. Мурашки пробежали по всему телу, и ногу едва не свела судорога.

– Может, пора познакомиться с девочкой поближе? – Блондинка не сводила с меня глаз, ноздри ее трепетали. – Доктор? – обратилась она к «подростку».

Тот кивнул.

– Григорий Васильевич? Стриженый крепыш встал из-за стола.

– Начинайте. Только без самодеятельности. Осмотр и все. Ее не трогать.

Пока.

– Вы не останетесь?

– Нет.

– Видеозапись включаем?

– Да.

– Вам прислать Стрелочку?

– Нет. Сегодня эту, новенькую…

– Мы с Доктором назвали ее Лапонькой. У нее такие пухлые губки, такой нежный розовый язычок…

– Заткнись, Марта.

И он вышел.

Марта встала из-за столика. Это была высокая и крупная женщина, полные бедра затянуты в лосины, на ногах – короткие черные сапожки. Еще на ней был пестрый жакет, она его расстегнула, демонстрируя безразмерную грудь. Подошла к двери, приоткрыла:

– Шорох, отправь вчерашнюю новенькую к шефу, а здесь включи аппаратуру.

Вспыхнули «юпитеры», послышалось еле слышное жужжание электромоторов, направляющих на меня объективы видеокамер.

– Марта, может, сразу в кабинет? – прогнусавил Доктор. – Шеф ведь велел без лишней самодеятельности, а ты уже начинаешь…

– Заткнись, Доктор. Я просто хочу девочку подготовить морально. Только и всего.

Доктор хмыкнул и остался в кресле.

А Марта обошла меня кругом, разглядывая и возбуждаясь, поглаживая себе грудь. И тут я разозлилась! Вот блин – попала: гомик и лесбиянка, сладкая парочка!