Загадай семь желаний - Андрей Дышев

Виолетта не без труда усмехнулась краем губ.

– Мне кажется, вы намекаете на меня, – произнесла она, глядя на меня искоса, как лошадь на шмеля. – То, что все записки хранятся у меня, еще ни о чем не говорит.

– Говорит, – не отрываясь от еды, сказала Кика.

– Ой! – воскликнула Виолетта и вскинула голову. – Еще одна пигалица вылезла! Мы тебе слова не давали. Так что уминай за обе щеки. На всякий случай. Кто знает, будут ли тебя так хорошо кормить в будущем…

Честно говоря, я не ожидал от Кики столь резкой реакции. Она швырнула в Виолетту маслину, которая стукнулась о подлокотник кресла и пружинисто отскочила в сторону.

– Замечательно! Просто замечательно! – ядовитым голосом произнесла Виолетта, зачем-то отряхивая юбку, и в очередной раз обратилась ко мне: – Наверное, вам доставляет огромное удовольствие лицезреть все это? Приходите к нам почаще. Правда, наш коллектив стремительно сокращается в численном составе…

В этот момент внизу гулко хлопнула дверь, и послышались тяжелые шаги. Через минуту в гостиную вошел дворник. Этого человека я впервые видел так близко и при свете. Он снял шапку, и его жесткие, с грязной проседью волосы сразу встали торчком. Глубоко посаженные глаза были невыразительны, по ним трудно было судить, на что именно он смотрит. В общем, вид у него был непривлекательный и мрачный. Дворник неторопливо поставил на стол чемодан, раскрыл его и вынул оттуда отвертку с почерневшей рукояткой. Сжимая ее в руке, словно нож, он приблизился к двери, присел на одно колено и стал свинчивать крепежный шуруп. Он не делал ни одного лишнего движения, ни разу не замер, чтобы обдумать дальнейшие действия.

Мы все наблюдали за его работой словно завороженные. Разговаривать в присутствии этого нелюдимого великана почему-то не хотелось. Я вспомнил короткий текст его пожелания: «Я человек простой и не умею писать умно и красиво. Желаю всем сибирского здоровья, кавказского долголетия…» Странно, что он вообще смог что-то написать.

Шуруп упал на пол. Дворник бережно поднял его и положил в карман. Затем принялся свинчивать второй шуруп.

– Сейчас освободим нашу птичку из клетки, – пробормотала Виолетта.

Я слегка повернул голову, незаметно рассматривая Виолетту. Женщина любовалась работой дворника и, словно разговаривая сама с собой, то пожимала плечами, то качала головой, то шевелила в воздухе пальцами. Она даже не подозревала, насколько загрузила меня новыми вопросами. Не так давно я застал дамочку в подсобке, которую Ольга до этого закрыла на ключ. Справедливо было бы считать, что пропажа еще двух ключей – от входной двери и комнаты Ольги – тоже дело рук Виолетты. Но если ее стремление завладеть ключом от подсобки, где стоял компьютер, было вполне объяснимо, то зачем было запирать входную дверь? А какой смысл закрывать в своей комнате Ольгу? Чтобы вдова не стала случайным свидетелем какого-нибудь поступка Виолетты? Но в доме хватает и других свидетелей. С того момента, как Ольга подняла тревогу, все обитатели особняка находились вместе и могли контролировать друг друга.

Дворник снял облицовочную панель замка, аккуратно положил ее на пол и принялся разбирать запорный механизм. Лера взяла со стола корзинку с кремом и протянула ее мне:

– Хотите?

Виолетта, в отличие от меня, не стала бороться с проснувшимся аппетитом и сделала бутерброд с красной рыбой. Она плеснула себе немного белого вина и снова вернулась в кресло.

Когда Лера слизала весь крем, выпачкав в нем кончик носа, дворник оттянул стамеской язычок замка и открыл дверь. Нашим глазам открылось впечатляющее зрелище: Ольга стояла на пороге в ночной рубашке, широко расставив босые ноги, и прикрывала руками глубокий вырез на груди. Ее глаза сверкали рвущимся на волю гневом.

– Ты разобрался, кто это сделал?! – крикнула она мне, словно я нанялся к ней начальником личной охраны.

Я не ответил и отвел глаза, не желая разговаривать с хозяйкой в таком тоне. Кика, словно кошка, неторопливо встала из-за стола, сплюнула селедочную косточку в салатницу и моряцкой походкой пошла к выходу. Лера затолкала в рот остаток корзинки. Виолетта вытерла губы салфеткой и громко объявила:

– Все прекрасно, дорогая ты наша! Волки сыты и бараны целы. До прибытия оперов можно расползаться по норам.

В нашем единодушном миролюбии и индифферентности гнев Ольги непременно погас бы, если бы вдруг с лестницы в гостиную не заполз удушливый запах дыма. Первой его почуяла Виолетта. Она вскочила с кресла и закудахтала:

– Что такое? Что это горит? Откуда дым?

– Чем вы тут занимаетесь, черт вас подери!! – с новой силой крикнула Ольга. – Все жрете, никак от стола отойти не можете!! Дом подпалили!!

– А где Плосконос? – ахнула Виолетта. Не обращая внимания на Ольгу, она быстро оглядела гостиную и вдруг с удивительной резвостью кинулась к выходу.

– Не стой, как египетская пирамида! – крикнула Ольга дворнику и толкнула его в спину. – Разберись, что там случилось!

Она настолько действовала мне на нервы, что я вышел из гостиной быстрее дворника. На лестнице меня догнала Лера, предпочитая в критические минуты находиться со мной рядом. Мстительно ухмыляясь, за нами увязалась Кика.

– Вы понимаете, что именно сгорело? – шепнула мне Лера.

Даже если бы я не понимал этого, то лишь очень непродолжительное время. Мы спустились на первый этаж и увидели лежащую на мозаичном полу горстку дымящегося бумажного пепла. Рядом с ней возвышалась Виолетта. Лицо ее было перекошено от злости. Она сняла очки, и ее подслеповатые, с воспаленными веками глаза сразу накинули ей пяток лет.

– Он просто негодяй, – бормотала она, нервно переступая с места на место. – Какая наглость… Я этого так не оставлю… Он очень, очень пожалеет… Ну что ты, Шлында, сияешь, как новенький унитаз?

Последняя фраза относилась к Кике, которая действительно не скрывала своей радости по поводу сожжения Плосконосом плода коллективного творчества. Не реагируя на оскорбление Виолетты, она присела на корточки перед горсткой пепла и подула на него, пытаясь оживить тление. Ее тотчас потеснил дворник. Не обращая внимания на баловство девушки, он затоптал пепел сапогами. Потом вынес из-под лестницы веник и совок и навел чистоту.

Цокая каблуками сапожек, к нам спустилась Ольга. Поверх ночной рубашки она накинула шубку, полагая, что для нашего неблагодарного общества такой прикид вполне сойдет.

– Что сгорело? – спросила она.

– Пожелания! – ответила Виолетта. – Все до единого! Надеюсь, ни для кого не секрет, кто это сделал?

– Это серьезно? – спросила у меня Ольга.

Я отрицательно покрутил головой.

– Тогда разберись с этим, а потом зайди ко мне, – сказала Ольга усталым голосом и пошла наверх.

– И я вас тоже прошу – разберитесь! – размахивая перед моим носом то ли пальцем, то ли кулаком, сказала Виолетта. – Обязательно поставьте в известность об этом омерзительном факте милицию… Вы только обратите внимание! – громче заговорила она, показывая рукой в сумрачный коридор. – Он взломал мою дверь! Полюбуйтесь!