Загадай семь желаний - Андрей Дышев

И тут я почувствовал, что меня прошибло холодным потом. Входная дверь! Как же я мог забыть, что дворник открыл ее и теперь любой может выйти из особняка!

Дурное предчувствие вытеснило из моего сознания все остальные мысли и переживания. Боясь думать о последствиях своего недомыслия, я побежал к выходу, распахнул дверь и выскочил на крыльцо. Там я на мгновение задержался, задохнувшись от свежего морозного воздуха. Кругом царила тишина, которую заполнял единственный звук – ритмичное шуршание метлы в руках дворника. Снег больше не шел, и на небе зажглись тяжелые яркие звезды.

Я побежал по девственно чистой дорожке, моля в уме бога, чтобы мои опасения оказались напрасными. Раскрыв калитку, я сделал всего шаг и тотчас увяз в снегу по колена. Пробраться к «девятке» оказалось не так-то просто. Я пошел по своим старым следам, которые вели к машине не самым коротким путем. Чем ближе я подходил к машине, тем сильнее сжималось мое сердце. Кажется, мои худшие опасения оправдались. Вся машина была присыпана легким сухим снегом, но снежная шапка с одного бока была повреждена: темным пятном на ней выделялась водительская дверца. Можно было сказать с уверенностью, что ее недавно открывали и потому снег с нее ссыпался.

Со слабой надеждой я приблизился к машине, открыл дверцу и опустил руку под сидение. Пошарил с одного бока, потом с другого, потом присел и заглянул под сиденье. Пистолета не было.

Я зарычал от досады и с силой захлопнул дверцу. Какой непростительный прокол! Тот, кто хотел заполучить «стерлинг», только и ждал, когда откроют входную дверь. Быстро он обернулся, ничего не скажешь!

Я вернулся во двор и остановился, глядя на то, с каким усердием дворник подметает дорожку. Конечно, ни одного следа не осталось! Тот, кто скажет мне, что это чистое совпадение, рискует получить кулаком в лоб.

Дворник продолжал мести, не обращая на меня внимания. И даже когда метла прошлась по моим ботинкам, он не остановился.

– Не перестарайся, – сказал я ему.

Наконец метла замерла в его руках. Дворник поднял на меня тяжелый взгляд.

– Какие проблемы? – спросил он.

– Кто выходил из дома?

– Не видел, – односложно ответил дворник и снова начал мести.

Я наступил на прутья метлы ногой. Дворник снова поднял голову. Теперь я почувствовал, как от него начинает исходить тупая агрессия. Силы ему, конечно, не занимать. Но одним ударом он все же вряд ли сумеет меня свалить, а от второго я увернусь.

– Послушай меня, – сказал я, глядя в бездонные глаза дворника. – Если в доме произойдет еще одно убийство, то ты будешь проходить по делу как соучастник. Но это в лучшем случае.

Ничего не ответив, дворник выдернул метлу из-под моих ног и с невозмутимым видом возобновил работу. Я повернулся и пошел к дому, думая о том, что теперь к моему расследованию добавилось еще одно немаловажное обстоятельство: оно стало для меня смертельно опасным. Пистолет занял боевую позицию.

Я поднимался по ступенькам крыльца, вспоминая, как всего несколько часов назад подходил к этой же двери с Лерой на руках. Тогда у меня не было сомнений в том, что я сумею защитить эту худенькую и немного чудаковатую девушку от злых сослуживцев. «Запомни этот урок навсегда, – сказал я себе. – Не надо пытаться предвидеть будущее, заходя в незнакомый дом».

Погруженный в свои размышления, я приблизился к двери и уже поднял руку, чтобы взяться за ручку, как почувствовал что-то похожее на легкий дискомфорт. Чего-то не хватало. За прошедшие часы здесь произошли неуловимые изменения.

Я посмотрел под ноги. Ну да, снега на ступеньках стало заметно меньше. Но не только в количестве снега дело… Я остановился и посмотрел по сторонам. Мне показалось, что на крыльце раньше стоял какой-то предмет. Точнее, это был не предмет… Но именно из-за него Лера упала в обморок!

И тут я вспомнил, чего сейчас не хватало. Лая сторожевого пса! Я уже был у двери, а мохнатый сторож не подавал сигналов тревоги. По-прежнему стояла глухая тишина, на которую я обратил внимание, когда только вышел из дома.

Я перегнулся через перила и посмотрел вниз. Из собачьей будки выглядывали две черные лапы. Я свистнул – никакой реакции. Пришлось спуститься, чтобы напомнить зверю о его функциональных обязанностях. Я не спеша приблизился к будке, готовый отскочить в сторону, если пес вдруг проявит служебное рвение, и пригнулся.

Никогда в жизни я не видел, чтобы собака спала с раскрытой пастью, вывалив розовый язык. Осененный внезапной догадкой, я легонько пнул ногой тяжелую треугольную голову.

Собака была мертва.