Хокуман-отель (сборник) - Анатолий Ромов

– Хоть одно слово запомнила?

– Ничего я не запомнила. Знаешь, как у них, когда они быстро говорят – «сису-сасу». Я только поняла, что он меня о чем-то упрашивал.

Они подошли к торцу здания, и здесь Гарамов увидел, что к отелю подъезжают машины.

– Что было дальше?

– Эта девушка, Мэй Ин, тут же сказала ему что-то. И он как будто испугался. Сразу поклонился и отошел.

Значит, Мэй Ин приставлена наблюдать за Викой. В это время с дальней стороны к отелю подъехал открытый армейский вездеход. В нем совершенно спокойно сидели два японца в солдатской форме. За ними – цистерна-бензозаправщик и грузовик. Значит, Исидзима его не обманул: по позе японцев ясно, что их совсем не занимает, кто они с Викой и зачем стоят здесь. Вика поймала его взгляд:

– Бензин?

– Если бензин – можно плясать. Ты говорила, что на тебя еще кто-то смотрел. Кто?

– Какой-то японец. Очень страшный.

– Где?

– Когда я кипятила инструменты. Мэй Ин вышла на минуту, и я осталась одна. Это же подвал, там окно наверху. Я подняла глаза, а он сидит у окна на корточках. Смотрит на меня и молчит. Жутко смотрел. Сергей, ты понимаешь, я никогда не видела такого страшного взгляда.

– Он был молодой?

– Во всяком случае, не старый.

– Во что он был одет?

– В военную форму.

– Погоны не заметила?

– Он был без погон.

– В ботинках или сапогах?

– В сапогах.

– Что было дальше?

– Ничего. Он смотрел на меня несколько секунд, пристально смотрел. Потом встал и исчез.

Он попытался понять, что бы это могло значить: японец в военной форме без погон…

– Вика. Это окно, где ты кипятила инструменты, выходит назад? К роще?

– Ага.

Он остановился и посмотрел ей в глаза.

– Сергей, я боюсь! И за раненых, и за себя, и за…

Гарамов осторожно взял Вику под руку, повернул и спокойно пошел вместе с ней дальше.

– Что ты. Все будет в порядке. Ну? Возьми себя в руки.

– Я все понимаю, Сергей, но мне страшно. Прости, пожалуйста.

Он постарался улыбнуться как можно спокойней:

– С инструментами у тебя в порядке? Прокипятила?

– Прокипятила.

Они остановились. Вика попыталась что-то еще сказать ему глазами, но потом вдруг передумала.

– Тяжелая сумка?

– Нет.

– Тогда иди. Тебя ждут раненые. Иди, не бойся. Тут двести метров.

Она закусила губу, нахмурилась.

– Сама видишь – привезли бензин. Я должен выяснить у Исидзимы что и как. Скажи нашим, бензин уже здесь. И предупреди всех: пусть не высовываются. Сама тоже сиди в самолете, никуда не выходи без меня, хорошо?

Она кивнула.

– Иди. Я буду наблюдать за тобой, пока ты не поднимешься в самолет.

Вика повернулась, пошла сначала по дорожке, потом по песку, проваливаясь на каблуках и чуть перекосившись в сторону, чтобы удобней было нести сумку. Некоторое время Гарамов смотрел ей вслед, потом перевел взгляд на отель. В конце первого этажа он заметил в окне лицо официанта. По всей вероятности, этот семеновец и сидел в задней комнате. А что же тогда за японец в военной форме без погон, наблюдавший за Викой? Доверенное лицо Исидзимы или посторонний? Скорее всего, это один из тех контрразведчиков, которых так боится Исидзима. Если это так, то дело плохо – контрразведчик конечно же должен заметить, что Вика кипятила медицинские инструменты. Так или иначе, надо как можно скорей поговорить с Исидзимой.

Вика в это время подошла к самолету, остановилась. Подняв голову, что-то сказала, протянула сумку. Ее тут же подхватили. Затем кто-то подал Вике сверху руку и помог подняться.

Сидя над аппаратом ВЧ в кабинете Цутаки, лейтенант Итикава попытался вспомнить всех знакомых, которые у него были в Чанчуне. Знакомых было много, и многие из них работали в штабе армии, но все, кого он сейчас вспоминал, не годились: обращаться к одним было нескромно, другие не имели доступа к нужным сводкам, третьи могли помочь, но был риск, что они тут же сообщат об этом генералу Исидо. Наконец Итикава вспомнил: лейтенант Сугихара. Они вместе заканчивали одно училище, во время учебы дружили, а сейчас, насколько он помнил, Сугихара был порученцем полковника штаба армии Асада. Лучшую связь трудно было себе представить, поэтому Итикава тут же по ВЧ позвонил в Чанчунь, связался с аппаратом полковника Асада и после третьей передачи трубки – все-таки прямая связь – уже разговаривал с Сугихарой, которого сразу узнал по голосу.

– Сугихара, ты? Привет. Это Итикава Кэй, помнишь?

– Итикава?

Сугихара тоже сразу же узнал его голос.

– Вот так новости. Ты откуда? Тебе что? Нужда или просто вспомнил?

– Серьезное дело, если поможешь – с меня ящик американского виски. Не шучу. Надо выяснить одну вещь.

– Перестань. Во-первых, откуда у тебя ящик американского виски? Во-вторых, я все сделаю и так.

– Ты слабо представляешь мои возможности.

– Ладно, мне все про тебя известно. Говори, что нужно?

– У нас есть данные, что в пустынном месте между Дайреном и Люйшунем сегодня ночью приземлился транспортный самолет типа «Дуглас». Якобы по вызову генерала Исидо. Попробуй через своего шефа выяснить, с какого аэродрома мог уйти этой ночью такой самолет?

– По вызову генерала Исидо?

– Да, причем следует учесть, что это мог быть замаскированный вызов. Надо просто узнать, вылетали ли сегодня ночью с каких-нибудь аэродромов одиночные транспортники. А связываться с этими аэродромами я уже буду сам.

Почувствовав, что Сугихара замялся, Итикава сказал:

– Ну, что ты? К вам же поступают данные по всем трем родам войск.

– Тяжело. Шеф не любит, когда копаются в его бумагах. Слушай, а почему тебе не сделать проще – позвони сам этому Исидо. Он же рядом?

– Исидо не должен знать об этой проверке. Кроме того, не отсылай меня, пожалуйста, и в штаб ВВС – я только что звонил туда, но мне отказали. А я плыву, ты понимаешь? Страшно плыву. Если не узнаю, мне гроб. Помоги.

– Хорошо, – помолчав, сказал Сугихара. – Попробую что-нибудь сделать. Ты говоришь «Дуглас»?

– Да, «Дуглас» или «Цубаса», то есть этот тип самолетов.

– Ладно. Давай я запишу твой номер, и жди у телефона.

Итикава положил трубку и стал ждать. Он понимал, что если Сугихаре удастся заглянуть в сводки, которые по мере поступления из секретариата сам Сугихара лично кладет на стол своего шефа, полковника Асада, то будет все в порядке. В бумагах штаба должны быть все данные о ночных целевых вылетах. С другой стороны, Итикава понимал: они с Сугихарой занимаются сейчас тем, что на служебном языке называется разглашением военной тайны, и если Сугихара попадется на самовольном дубляже секретных данных, его по головке не погладят. Итикава волей-неволей подставлял сейчас под удар друга, но и ему были крайне необходимы данные о ночных вылетах. За невыполнение приказа майор Цутаки также взыщет и с него, лейтенанта.