Хокуман-отель (сборник) - Анатолий Ромов

Закончив объезд всех дайренских ювелиров, вернувшись к себе и прочитав записку лейтенанта Итикавы, Цутаки разделся и принял душ. Потом, накинув халат, сел за стол, вызвал дежурного и, поблагодарив за записку, приказал принести поесть. Дело сегодняшнего дня, которое с утра казалось ему слишком простым и в котором как будто сталкивались сначала интересы только двух человек – его и генерала Исидо, – теперь сплеталось в довольно прихотливый узел. Узел этот состоял уже из четырех имен – его, Тасиро Тансу, директора «Хокуман-отеля» Исидзимы и того самого связного, который, как они выяснили раньше, носил деликатесы для загадочных «Яо» из Дайрена, «My» – из Харбина и «Сианга» – из Гирина. Из опрошенных сейчас ювелиров почти все подтвердили, что связной был стар и согнут; три же ювелира после соответствующего обещания вознаградить их сказали, что это был пожилой кореец, согнутый радикулитом. Если они сказали это ему – значит, о том, что кореец был «согнут радикулитом», мог узнать и Тасиро Тансу, правда, другим способом. Но Тасиро ни слова не сказал ему об этом. Почему?

Имя же директора «Хокуман-отеля» Исидзимы вплеталось в узел, потому что Цутаки знал – Исидзима богат. На «Хокуман-отель» армейское командование отпускало огромные дотации. Высший командный состав, прибывая на заслуженный отдых, не должен был знать ограничений ни в чем. Кроме того, ни для кого не было секретом, что нажитые сомнительным путем богатства высших чинов все пять лет войны много раз проходили через руки Исидзимы. Как в ту, так и в другую сторону. Его должность была идеальной для посредничества. Исидзима наверняка был богат настолько, что на личные деньги мог покупать все – от деликатесов и штатных девушек до бриллиантов. Сейчас, припоминая состав служащих «Хокуман-отеля», Цутаки вспомнил, что среди них действительно есть пожилой кореец, страдающий радикулитом.

Когда Исидзима вошел в комнату Мэй Ин, девушка стояла у раскрытого настежь окна. Оно выходило на море, и из него был виден уходящий почти к самому горизонту пляж, а чуть поодаль – самолет, у которого уже стояли бензозаправщик, машины и возились солдаты. Он вгляделся: Тамура сидит в машине, водитель и Бунчиков разворачивают шланг, рядовой-сварщик осматривает снизу баки. За этим наблюдают незнакомый ему человек в комбинезоне, скорей всего из русского экипажа, и Таранов. Он подошел ближе и встал за занавеской так, чтобы его не было видно снаружи. Мэй Ин стояла не шевелясь, будто он и не входил в комнату. Лицо ее было каменным.

– Горо сказал, что ты искала меня. Что-нибудь случилось?

Мэй Ин отвернулась.

– Мэй Ин, Масу приставал к девушке? Как это произошло?

Мэй Ин молчала, делая вид, что вглядывается в белую куролесицу прибоя.

– Мэй Ин. Дорогая. Сейчас не место для твоих переживаний. Ну? Милая моя. Ты ревнуешь? К кому?

– Ни к кому.

– Мэй Ин. Трудно мне с тобой.

– Она прокипятила инструменты и сложила их в сумку. Мы поднялись на первый этаж.

– Дальше?

– Тут этот болван Масу подскочил и начал ее уговаривать.

– Что значит «уговаривать»? Точнее.

– Вы не знаете, как пристают к женщине? Предлагал деньги, сказал, что будет ждать ее в своей комнате.

«Предлагал деньги». Что это – обычное приставание или проверка? Если проверка, то Масу мог затеять ее только по собственной инициативе. Корнев и Вацудзи не подают никаких знаков, значит, после того как самолет приземлился, Масу никак не мог видеть людей Цутаки. Правда, может быть и другое: Корнев и Вацудзи плохо смотрели, и кто-то из группы майора все-таки прошел к отелю. Что же дальше? Вероятно, заметив, как Вика с инструментами вышла из самолета, этот человек незаметно подкрался, заглянул в окно комнаты, а потом дал инструкцию Масу.

– Что ты сделала?

– Я тут же подошла к Масу и строго приказала, чтобы он немедленно прекратил приставания.

– Он их прекратил?

– Тут же. Отошел и встал на свое место.

– Как вела себя при этом девушка?

– Испугалась. Но я успокоила ее.

– Потом?

– Потом мы прошли в комнату официантов. Там сидел господин Гарамов.

– Подожди. Перед этим больше ничего подозрительного ты не заметила?

– А что я должна была заметить?

– Вспомни, когда Фэй Лай кипятила инструменты, никто не заглядывал в окно?

– Никто.

– Ты уверена?

– Уверена. Правда… – Мэй Ин запнулась.

– Что «правда»?

– Правда, я один раз вышла из комнаты. Но не надолго, всего на минуту.

Ясно. Этот человек не хотел, чтобы его видела Мэй Ин. А русскую он не боялся.

– Хорошо, Мэй Ин. Вспомни, когда вы вошли в комнату официантов, все было спокойно? Новый официант сидел один?

– Господин Гарамов сидел один. Девушка, войдя, хотела что-то ему сказать, но он вдруг вскочил, вытолкал ее в коридор и стал что-то шептать на ухо.

– Ты не слышала что?

– Нет. Он говорил по-русски, и очень тихо.

– А что она хотела ему сказать, когда выходила, ты поняла?

– Нет, не поняла. Она только открыла рот, и он тут же вскочил.

– Может быть, ты все-таки вспомнишь?

– По-моему, она хотела как-то его назвать.

«Как-то его назвать». Ну и что? Пусть даже назвала бы. Чего же испугался Гарамов? Бунчикова? Да, наверное. Он понял, что кто-то сидит в задней комнате, еще тогда, когда вошел в дежурку. Выходит, раз Гарамов боится обнаружить себя, значит, он верит в его план. Значит, верит и самому Исидзиме. Если бы только все удалось, подумал он. Выяснить бы, кто сидел у окна в военной форме без погон, – тогда вообще все было бы просто.

– Фэй Лай не выходила из самолета?

– Нет.

– Ты уверена?

– Пока я стояла здесь, я ее не видела.

– Вот что, Мэй Ин. Я сейчас пойду к самолету, а ты проследи, не выйдет ли оттуда Фэй Лай. Если она выйдет, делай то, что уже делала раньше. Я не хочу, чтобы у меня были с этой девушкой неприятности. И не ревнуй. Слышишь, Мэй Ин?

Мэй Ин отвернулась.

– Мэй Ин, ты слышишь, что я говорю?

Мэй Ин кивнула не поворачиваясь.

– Уверяю тебя, у меня нет никаких отношений ни с девушками, ни тем более с Фэй Лай. Ты же сама видела – я познакомился с ней при тебе.

Мэй Ин молчала, опустив голову. Нет, это когда-нибудь выведет его из себя.

– Мэй Ин. Повернись ко мне. Я приказываю тебе – повернись. Ну?

Она медленно повернулась, глядя под ноги.

– Подойди ко мне. Встань, чтобы снаружи тебя не видели.

Мэй Ин зашла за занавеску, подошла к нему вплотную, но глаз так и не подняла. Он попытался поднять ее голову, но она вырвалась.