Русский калибр (сборник) - Пётр Разуваев

Над Парижем сгущалась ночь. На улице это было не так заметно — горели яркие фонари, и ночная мгла пугливо пряталась под кронами деревьев, убегала в тёмные окна домов, скрываясь там, где некому было включить свет. Вязкая темнота наполняла кабинет, пряча в себе очертания книжных шкафов, письменного стола, дивана, укутывая меня своим покрывалом. Ночь принесла с собой успокоение, и, сидя у окна в глубоком кресле, я слой за слоем избавлялся от твёрдой брони, сковывавшей мою душу.

Победа вырвалась из моих рук. Я сделал всё, что должен был сделать, и всё равно проиграл, потому что невозможно выиграть у того, кто лишён Имени. Абу аль-Хауль сегодня утратил маску, но война в Югославии всё равно началась.

Только что мне звонил отец. Впервые за последние два года я услышал его спокойный, чуточку хрипловатый голос.

— Здравствуй, Андре, — сказал он так, словно мы расстались с ним вчера.

— Здравствуй, отец, — ответил я, чуть помедлив. — Сожалею. Мне не удалось помочь тебе.

— О чём ты? — удивился он. — Насколько я знаю, сегодня ты стал героем.

— Я читал газеты. Решение принято. Лорд Гренвилл и ты… Вы проиграли.

— Проиграли? А, ты о Югославии… Это уже не имеет значения. Всё изменилось, Андре. Ты сделал то, что необходимо было сделать.

— Не имеет значения… — тихо повторил я. — Морские глубины успокоились на время?

— Ты по-прежнему любишь говорить загадками, — я знал, что сейчас отец недовольно морщится. — Впрочем, это неважно. Я звоню, чтобы поздравить тебя. Сегодня мы говорили с лордом Литтоном… Он весьма доволен решением своей дочери.

— Это была шутка, отец, — устало ответил я. — Глупая шутка. Я не собираюсь жениться на дочери лорда Литтона.

— Шутка? — В его голосе явственно звучало недоверие. — Вот как… А мне показалось, что лорд Литтон настроен весьма серьёзно. Полагаю, тебе всё же стоит с ним поговорить. Это была бы неплохая партия…

Наш разговор был недолгим. Не о чем было говорить. Отец всё ещё надеялся увидеть во мне наследника Империи Дюпре. А я не хотел вновь опускаться в тёмные морские глубины.

На моём столе валялась медная безделушка, грубоватая ладонь с нарисованным на ней голубым глазом. «Ладонь Фатимы», дочери пророка. На Востоке говорят, что она приносит счастье. Возможно, что так и есть… На Востоке. Где-то там, в Югославии, люди со страхом всматривались в небо, которое грозило им войной.

Совсем рядом со мной, в парижском «Американском госпитале» на операционном столе лежала сейчас Таня. Девушка, которую я любил. Полчаса назад мне сказали, что она будет жить. Более всего в жизни я бы хотел сейчас быть рядом с ней, но… «В моей жизни есть место только для одного мужчины, Андре», — сказала она.

Рядом с ней сейчас был её муж.

Дотянувшись до книжного шкафа, я наугад взял с полки какую-то книгу, не глядя раскрыл её и, напрягая глаза, прочитал первые попавшиеся строчки.