Я родом из СОБРа - Сергей Зверев

Это выражение не понравилось Алексею. Трофимыч был взрослый мужик и к шуткам не расположен. Это означало, что их ждет серьезная работа. Хотя несерьезных у СОБРа никогда не было.

Все вполголоса переговаривались, гомонили и подгоняли оружие, чтобы вся эта амуниция удобно была размещена на теле, не мешала движению и одновременно была легкодоступна. В открытую дверь с улицы тянуло запахом отработанной солярки. Во дворе прогревали два БТР и «Урал». Куда отряд выезжает, никто пока не знал.

– Построение на улице через двадцать минут с оружием! – перекрывая шум и гам, раздался в коридоре голос заместителя командира отряда по боевой.

«Успею», – подумал Алексей, расписываясь в ведомости за свою винтовку, «стечкин», нож, пару «лимонок», «РГД» и цинк со снайперскими патронами.

Получив доклады от командиров отделений о наличии людей и выровняв строй, командир отряда скомандовал «вольно» и зашел обратно к себе в кабинет. «Чего это он? – удивился Чижов, взглядом провожая его крепкую фигуру. – А кто задачу будет ставить?» Но вскоре стало все ясно.

– ...Так точно, товарищ генерал. Отряд построен и готов к выполнению задания... Есть вас подождать. – И в мгновенно наступившей тишине было слышно через неплотно прикрытую дверь, как командир осторожно положил трубку телефона.

В предрассветных сумерках огромная фигура генерала резкой черной тенью рисовалась на недавно побеленной стене. Он встал перед строем. Принял доклад и повернулся к бойцам. Генерал не торопился говорить. Он смотрел на своих офицеров и молчал. Все замерли. Только дизели БТР мерно рокотали на морозном воздухе. После минуты ожидания раздался его густой бас.

– Отряд отправляется для выполнения боевой задачи в Чеченскую Республику. Войска Российской армии подходят к Грозному. Нам поставлена задача принять участие в штурме города.

Двадцать восемь человек ошеломленно молчали. В том, что, возможно, придется принять участие в боевых действиях на территории Чечни, практически никто в отряде не сомневался, но чтобы вот так сразу... Хотя последние учебные тренировки были направлены именно на отрабатывание боевых действий в городе в составе мобильных групп. В бронежилетах и «сферах» офицеры метались по недостроенным развалинам, проклиная эти занятия и матерясь вполголоса, обдирая себе ладони и форму о торчащие куски бетона и арматуры. Но войдя в азарт, они постепенно начали относиться серьезно к этим занятиям. Держа на прицеле штурмующие группы и выступая в роли преступников, Алексей да и все остальные учились понимать тактику городского боя в наступлении и обороне.

«Это война», – отстраненно подумал Чижов и невольно крепче сжал ремень своей надежной «СВУ». Хоть все и ждали уже давно чего-либо подобного, все равно это известие оглушило.

– Я надеюсь на вас, на вашу выучку и на ваш боевой дух. Вы прошли хорошую подготовку, я всегда следил за вашей учебой. – Генерал помолчал и снова оглядел строй. – Вопросы есть?.. Вопросов нет, – ответил он сам себе и повернулся к командиру: – Зайдите ко мне на инструктаж.

– Есть, товарищ генерал!

Начальник Северокавказского РУБОПа еще постоял, оглядел отряд и неторопливо зашагал к себе.

«Вот почему он нас так долго рассматривал, – догадался Алексей. – Видимо, думал, кого он уже не увидит... Ведь он сам, лично, принимал нас всех на мандатной комиссии. А теперь отправляет на войну».

Погрузка была недолгой. Еще раз крикнув дежурному из люка бронетранспортера, чтобы позвонил к нему домой и соврал что-нибудь, Алексей поудобней устроился на сваленных сумках, поглубже натянул теплую зимнюю шапочку и обхватил руками свою винтовку. Она была отлично пристреляна, и ее следовало беречь от различных ударов и потрясений. В ноги горячо задул воздух из печки, водитель с лязгом воткнул первую передачу, и БТР один за другим пошли по спящему еще городу на восток.

* * *

Ввод российских войск в Чеченскую Республику, ставшую гнездом разбоя и бандитизма, шел с трех направлений: со стороны Дагестана, Ингушетии и Осетии. Маленький тихий сонный городок Моздок, что значит по-кабардински – «глухой лес», находится совсем недалеко от границы с Чечней. Неожиданно он превратился в центр крупной войсковой группировки со множеством штабов различных уровней, госпиталями, связью, базами снабжения и неизбежного в начале войны всеобщего бардака.

Честно говоря, Алексей ожидал, что их бросят в бой прямо с ходу. Ему казалось, что в Грозном уже построено множество укрепленных огневых точек, занятых боевиками, которые надо будет брать, невзирая на потери. Он волновался, конечно, как и все остальные, и постоянно продумывал свои действия. Чижов именно волновался, а не трусил, так как успел уже принять участие в нескольких задержаниях бандитских групп и научился подавлять естественный человеческий страх перед смертью. Хотя специфика специальных отрядов быстрого реагирования управлений по борьбе с организованной преступностью была совершенно другой и вести обычный пеший бой их не обучали, правительство страны рассудило по-другому. Если уж объявлена цель этой войны – борьба с незаконными вооруженными формированиями на территории отдельно взятой республики, то, кроме армии, пусть с ними борется и милиция, раз они незаконные. Это уже позже произошло разделение функций милиции, армии и Федеральной службы безопасности. А в начале войны отряды СОБРа иногда выполняли роль обыкновенного пехотного взвода.

Трясясь на жестком сиденье бронетранспортера, Алексей вспоминал жаркий спор между своими ребятами в спортивном зале. Как всегда, все занимались и постоянно болтали в перерывах между «подходами». Говорили о возможной войне, хотя официально это называлось «контртеррористическая операция».

В отряде не было и намека на национальную рознь, хоть служили там кабардинцы, балкарцы, русские и представители других наций. Когда твои товарищи не трусят и прикрывают твою спину, оставляют что-то поесть, пока ты на операции, дают поспать больше, если ты заступил в наряд сразу после выезда, то национальные грани стираются моментально. Начинают цениться совсем другие вещи. Человека в экстремальной ситуации видно сразу, и на первый план выходит такое качество, как надежность. А обо всем остальном можно было поболтать, если останутся живы.

Тимур, дагестанец по национальности, толковый и грамотный офицер, служивший в отряде чуть ли не с момента основания, открыто начал возмущаться готовящимся вторжением войск в Чечню.

– Зачем Россия туда лезет? – громко говорил он, возбужденно делая круги вокруг тренажера и возмущенно жестикулируя. – Чеченцы сами разберутся, что им делать. Русские войдут туда, и начнется бардак. Москва всегда указывала Кавказу, как нам жить. Может, хватит, а?

При этом он совершенно не стеснялся нескольких русских, которые хмуро слушали его эмоциональную речь. Дагестанец, всегда предельно корректный в вопросах национальности, не обращал внимания на Алексея и Валеру именно потому, что совершенно справедливо считал их своими. И он знал, что разница между ними только в пятой графе в паспорте. А когда речь идет о взаимовыручке в сложной ситуации, то собровцы в паспорт друг другу не заглядывают. Того же Валеру, коренного нальчанина, русского по национальности, в Москве назовут «черножопым», и, что самое печальное, Валера прекрасно об этом знал.