Я родом из СОБРа - Сергей Зверев

– Чижов, Волков и Шхашемишев, после развода грузитесь в «Газель» и убываете в хозо для получения формы! – такая команда прозвучала на построении через два дня после зачисления Алексея.

Чижов переглянулся с остальными двумя стажерами (из десяти человек сквозь жесткое сито экзаменов прошли только трое, остальным предложили должности в «дежурке» и в охране учебного центра) и ответил: «Есть».

«Зачем нам «Газель»? – недоуменно подумал тогда Алексей, удивляясь расточительности командира отряда. – Достаточно было бы и служебной «пятерки». Но оказалось, командир знал, что делал. Вещей на трех человек выдали столько, что стажеры на обратном пути сидели на вещмешках и «укладках». Их обеспечили летней и зимней одеждой, камуфляжами, а также несколькими комплектами милицейской и военной формы. Выдали очень удобные (как им сказали, экспериментальные) ботинки «Темп», разработанные для горно-лесистой местности, и еще несколько пар различной обуви. Тот костюм, «кукла» или «зебра» (называли его по-разному), который Чижов получил в девяносто четвертом году, не знал износу. Ткань ни разу не полиняла за десять лет и не растянулась. Такого же качества было и все остальное. В общем, при входе на склад на себе можно было оставить только трусы и полностью экипироваться с головы до ног. Стажерам выдали даже носки.

Никогда больше Алексей не встречал столь хорошо сделанных и пошитых вещей некой безымянной ленинградской фабрики, которая в виде эксперимента производила подобную продукцию. Должно быть, у тамошних инженеров еще с советских времен имелся колоссальный опыт по производству экипировки для спецназа.

* * *

В отряде начались изнурительные тренировки. Так как практически все офицеры (а офицером автоматически становился каждый зачисленный в СОБР, независимо от образования, что тогда было невиданным делом в милиции) имели хорошую спортивную подготовку, то оставалось только вбить в этих молодых ребят специальные навыки и умения. Перво-наперво, как азбуку, как букварь, заучивали Закон о милиции – статьи № 14, 15 о мерах по применению оружия. Какими бы крутыми и отчаянными эти ребята ни были, палить направо и налево им никто не разрешал, и прокуратура придирчиво следила за тем, чтобы практически неограниченные огневые запасы СОБРа расходовались в рамках закона.

В те трудные девяностые, когда остальная милиция, да и армия, приезжали на стрельбище примерно раз в месяц, спецназ РУБОПа стрелял три раза в неделю по несколько часов в день. Для этой цели арендовали самый большой тир в городе и армейское стрельбище в неподалеку расположенной военной части. Начинали с упражнения номер 2 – три патрона в грудную мишень на расстоянии двадцати пяти метров, время неограниченное. Дальше по усложнению. Все действия доводились до автоматизма. Кувырки, перекаты, стрельба из различных положений: стоя, лежа, с колена, лежа на спине... Самое трудное – это стрельба от бедра с моментальным выхватыванием оружия. Как понял Алексей, фильмы о ковбоях оказались сплошным враньем. Наибольшее количество промахов человек делает, стреляя в упор.

Бесчисленное количество раз отрабатывались приемы задержания вооруженных преступников в автомашине и на улице. В аэропорту договорились о тренировке штурма самолета в случае захвата заложников.

В городе с советских времен осталось большое количество недостроенных зданий, и все они были на заметке у командира отряда. На занятиях по тактике и специальной подготовке выделяли несколько человек на роль преступников, а остальные раз за разом штурмовали и «зачищали» «отдельно стоящее строение».

Были найдены и привлечены к обучению бойцов СОБРа толковые мастера-рукопашники. На фоне постоянных кризисов в стране по выплачиванию зарплат деньги офицерам выдавались аккуратно и в срок, причем такие деньги, на которые можно было содержать семью. Всем было понятно, что такие условия создаются для элитных подразделений, хорошо обученных, превосходно экипированных и в любой момент готовых принять участие в боевых действиях на территории России.

* * *

Тем временем в Чеченской Республике появился генерал Дудаев. Дело шло к войне, и на Северном Кавказе это было заметно больше всего. Чеченцы в соседних республиках вели себя нагло и агрессивно и в любой момент готовы были вступить в перестрелку с местной милицией, что часто и происходило. Увеличились похищения людей, террористические акты и захваты заложников с целью получения выкупа. «Достать» преступников в Чечне было невозможно. Напряженность на юге страны резко нарастала. Это был 1994 год.

...Ранним зимним утром в квартире Алексея зазвонил телефон. «Опять тревога, мать ее...» За последний год Чижов и его товарищи практически не знали выходных. На прибытие в управление давали 40 минут. С любого места республики. Неважно, на чем. Пешком или на такси, пьяный или трезвый. На базе разберутся, что с тобой делать, главное – прибыть вовремя. За этим строго следил дежурный по отряду.

Гараж РУБОПа находился практически рядом с домом Чижова, а оттуда всегда уедешь на работу. По тревоге все машины управления едут только в одну сторону. Торопливо одевшись, Алексей выскочил в морозную ночь. Забежав в отряд, кинулся к своему шкафчику. Там уже давно лежала «тревожная укладка» – камуфлированная удобная огромная сумка, содержимое которой неоднократно проверялось и контролировалось командованием СОБРа. Там было все необходимое для длительной командировки. Переодеваясь, Чижов краем глаза оценивал обстановку. Сначала он глянул в сторону оружейной комнаты. Там стояла очередь. «Так, особенно не торопимся, но едем куда-то надолго. Вот боеприпасы на БТР грузят, сухпай выдали... Сейчас узнаем, что со штатным оружием».

По должности в отряде Алексей был снайпером, но не всегда при проведении спецопераций он брал винтовку. В СОБРе были и взрывники, и пулеметчики, но их использовали, исходя из конкретной обстановки. Зачем, например, брать пять снайперов при блокировке автомашины с двумя бандитами? Хватит и одного, а остальные проводят захват.

...Увиденное его не утешило. Вот штатный пулеметчик Сашка, здоровый парень с русыми волосами, тащит два ящика с патронами. На поясе у него «стечкин», сто патронов к нему, нож разведчика и гранаты. На груди, мешая нормально идти, стволом вниз тяжело висит – без станка, разумеется – «ПКМС», или «красавчик», как его еще называют чеченцы. Это пулемет калибра 7,62, названный так за невероятную мощность стрельбы и надежность. В лесу от него спасения нет, это оружие пробивает практически любое дерево.

Его второй номер, Аслан, несет еще один ящик патронов и пару «Мух», разовых гранатометов, повесил на спину, не считая боекомплекта на автомат и пистолет. Гранаты выдавались по желанию, оружейник только успевал записывать количество выданных боеприпасов и оружия.

Вот экипаж БТР, матерясь и сбивая пальцы, торопливо укрепляет внутри жестяные коробки с боекомплектом на два пулемета. «Опять захват заложников, что ли... Интересно, где? Ну, скажут скоро, а пока надо поторопиться», – думал Алексей, стоя в очереди, с кем-то перешучиваясь и слушая нервный голос пожилого капитана.

– Да хватит тебе гранат, другим оставь! – увещевал молодого парня Василий Трофимович, который пришел дослуживать в отряд перед пенсией. Оружие он знал досконально, на складе всегда был порядок, а изучать приемы самбо и умирать на штурмовой полосе от него и не требовалось, для этого в отряде имелись офицеры помоложе. – Вот возьми «ВОГ» и еще десять штук, пока тебе хватит, а там в бою добудешь! – добавил он вполне серьезно и протянул бойцу брезентовую ленту с гранатами на подствольный гранатомет.