Эта война еще не кончилась - Борис Бабкин

Остальные, Калмыков отметил это, стояли правильно. Не загораживая сектор стрельбы друг другу, быстро обошли машину с трех сторон и направили на нее стволы автоматов.

– Куда едешь? – отдавая справку, спросил боевик.

– За продуктами. Время жмет. Мне еще на Северный потом ехать.

Боевик заглянул внутрь машины. Увидев русских и русоволосую девочку, усмехнулся. Махнув рукой, отступил.

– Трогай.

– Поверил, – удивился Бабич.

– Сейчас время такое, – сказал Идрис, – сюда ставят тех, кто особо воевать не умеет. Они должны первыми встретить федералов, если те войдут в город. Три линии обороны построены, подземные переходы. Говорят, имеется даже подземный выход из Грозного километров за пять. Но это скорее всего просто слух.

– Кто из верхушки в Грозном остался? – спросил Борис.

– Вот это да! – раздался вдруг изумленный голос Дениса.

Бабич взглянул в окно и замер: из длинного здания вышли несколько боевиков. Среди них оживленно разговаривали два негра с оружием.

– Вот это да, – повторил Денис. – Из Африки ваххабиты приехали. Какой-нибудь Ваня из заснеженной Якутии увидит черного духа и обалдеет.

– Кого здесь только нет, – отмахнулся Идрис. – Турки, афганцы, албанцы. Немцев встречал. Англичанина одного. Баб-азиаток тоже немало, из бывших союзных республик. Украинцев порядочно, прибалтов. Правда, вот эстонцев не встречал. Русских тоже хватает.

Идрис начал притормаживать:

– Снова остановка. Славяне.

Борис и сам увидел машущего рукой рослого блондина с ручным пулеметом. Рядом стояли двое. Правее от дороги – дзот. Пятеро людей в рваной одежде закладывали кирпичом бойницу. За ними наблюдал молодой мужчина с жидкой бородкой. Все увидели у него на кисти татуировку: нож и на лезвии три буквы – ЗЛО.

– «За все легавым отомщу», – расшифровал Борис.

– Куда едем? – с южнорусским акцентом спросил подошедший блондин. – И зачем?

Идрис молча отдал ему справку.

– Командир послал.

Денис увидел вышедшую из дзота молодую женщину в камуфляже. «Сучка!» – зло подумал он.

– А эти кто? – спросил блондин, рассматривая через стекло пассажиров.

– Люди Басаева, – ответил Идрис.

– Слышал, – кивнул блондин. – Ребята под смертью ходят. – И махнул рукой: – Двигай.

– Двинуть бы тебе, сучара! – пробормотал Бабич.

– Сейчас свернем налево, – трогая «Ниву», сказал Идрис, – заедем во двор бывшей продовольственной базы. И все, машину оставляем. Я зайду к знакомому. Если у него все нормально, переждем, а утром, пораньше, попытаемся пройти. Река там, – он махнул рукой влево, – за этими домами. Если не вернусь, – спокойно проговорил он, – думайте, как быть, сами. Меня ждите десять минут. Не будет – сразу уходите. А если услышите выстрелы – тем более. В бой не ввязывайтесь. Здесь у боевиков первая линия обороны, уйти не дадут. И еще, – опередил он пытавшегося что-то сказать Дениса, – будет лучше, если вы пойдете по реке как террористы. Двое русских, две чеченки, и главное – с вами девочка. Так что если будут останавливать, не сопротивляйтесь. Сразу же объясните, что идете по поручению Басаева. Проверять скорее всего не станут. Только говорите понастойчивее.

– А ты себя, кажется, уже похоронил, – недовольно заметил Борис. – Тогда на кой хрен пойдешь? Давай думать вместе. Без тебя нам будет гораздо труднее.

– Я должен, – сказал Идрис.

Машина въехала в покосившиеся ворота и остановилась возле кирпичного здания. Стена была пробита в двух местах. Ворота вырваны.

– Здесь база продовольственная была, – объяснил Идрис. – Сейчас все вывезли. Запасаются продуктами на случай штурма. Не забудьте, что я сказал. Здесь не оставайтесь, ждите десять минут. Я должен вернуться.

Все вышли.

– Я пить хочу, – робко попросила Маша.

Денис достал из сумки яблоко.

– Водички… – Девочка покачала головой.

Он протянул фляжку. Борис смотрел вслед уходящему Идрису.

– Так, – кивнул он. – Давайте прикинем варианты, если он не придет. Время четырнадцать восемнадцать. Ждем до полтретьего. А потом что делать будем?

– Давай загоним машину в здание, – предложил Денис. – И там пересидим. Ведь если нас сейчас засекут – хана! А там хоть продержимся в случае чего с часик. Вместе оно и погибать веселее. А поодиночке разбежимся, и кто знает, что будет. Раненным возьмут, и будешь Богу молиться. Вместе – так кто-нибудь и пристрелить успеет.

– Верно, – согласился Бабич, – загоняй тачку.

Денис залез в машину. Бабич услышал короткое ругательство.

– Ключ взял? – догадался он.

– Да.

Денис достал нож, перемкнул провода и завел машину. Задом въехал в проем. Все зашли внутрь. Денис вышел из машины и хотел что-то сказать, но тут раздался отчаянный крик девочки. Борис сорвал с плеча автомат, прыгнул и, присев, загородил ее собой. Денис страховал вход. Девушки с винтовками держали каждая свою сторону. Бабич подошел к Маше, осторожно взял ее за плечи и повернул. Денис посмотрел туда, куда глядела девочка. Вдоль стены на спущенных с балок веревках висели четыре трупа. Открытые рты, вывалившиеся языки, неестественно вытянувшиеся тела. Девушки отвели плачущую навзрыд Машу к машине.

– Выбрали местечко, – буркнул Борис.

Калмыков усмехнулся и пошел к повешенным.

– Дня три висят, – услышал Бабич, – запаха еще нет. Похоже, все чеченцы, – удивленно добавил он. – Хотя нет, один точно славянин. Худые, рабы, наверное… – Ему странно было произносить это слово, до сей поры встречавшееся ему только в учебнике истории.

– Пойду ждать Идриса, – сказал Бабич и вышел.

Денис забросил автомат за спину и полез на балку. Передвигаясь по ней, он поочередно отрезал веревки. Трупы повешенных глухо ударялись о землю. Потом он спустился и взглянул на тела. Рядом лежали бумажные мешки. Денис взял четыре и поочередно закрыл мешками лица трупов. Пошел к машине.

Девушки что-то говорили сидевшей между ними тихонько плачущей Маше.

Денис закурил. В ворота вошел Бабич. Увидев лежащие с закрытыми лицами трупы, подошел к девочке.

– Маша, они спрыгнули. Вот гады, – он потрепал ее по волосам, – напугали девчонку! А сами спрыгнули и ушли…

– Я видела, как дядю Васю вешали, – всхлипнула Маша. – Потом маму забрали. Они мертвые.

– Я бы их только за это, – пробурчал Денис, – за ноги подвесил! За отобранное у детей детство. Неужели и у них дети есть? Радуев ведь комсомольским вожаком был, потом в обкоме партии работал. Басаев тоже в советское время рос. Откуда в них это?

– Пошли, – услышали они голос Идриса, – до утра переждем, только не надо стрелять, – улыбнулся он Бабичу. – Человек наш, но он у ваххабитов работает.