Честь в огне не горит - Александр Тамоников

– Мы что, бездействовали? Или наша вина в том, что не удалось с ходу зацепиться за банду? Не удалось сегодня, удастся завтра. Все одно прищемим этих ублюдков, – подал голос Шепель.

– Так-то оно так, да времени, Миша, у нас мало…

– Есть еще курьер, который должен доставить «шизы», – сказал Макаров.

– Нам бы еще знать, кто конкретно, когда и на чем подвезет зажигательные шашки. А если их привезут сегодня? Или вот сейчас разгружают в доме, где засела банда? А завтра Дробус со своими уродами с утра по-тихому слиняет из Глумино, воспользовавшись сильным задымлением местности? Ко мне тут Гординец заходил, сообщил, что к утру ожидается перемена направления ветра, а значит, поселок и всю округу затянет дымом.

– Ну, тогда, – произнес Тимохин, – в четверг будем выдвигаться в район, где Дробус планирует завершающий этап своей террористической операции «Факел» в Переславской области, благо хоть об этом мы имеем более-менее достоверную информацию.

– Мы, Саня, имеем только предположение. Бандиты могут и изменить планы – взять да и устроить пожар в самом Глумино. Я вообще не понимаю, почему Дробус не принял подобный вариант.

– В Глумино пожар быстро локализуют. Здесь и машин пожарных много, и трубопроводная рота где-то рядом; в конце концов, по поселку гораздо легче применять пожарную авиацию. Бери воду с Оки и заливай поселок. Людей же оперативно эвакуируют. Так что если и удастся банде что-то сделать, так это сжечь домов десять, не больше, а уничтожить пять деревень – это уже ущерб солидный. Там людей много погибнуть может.

– Ты думаешь, Феофанов даст нам спокойно ждать четверга?

– Не думаю. Он и не даст, заставит искать банду. И мы будем искать. Насчет варианта «Б» я сказал на крайний случай.

Тимохин задумался, словно что-то вспомнил, затем неожиданно повернулся к Шепелю:

– А ну-ка, Миша, повтори, что твой знакомый Федор Степанович Иванов о вернувшемся в поселок мужике рассказывал?

– Ну, что рассказывал… То, что обычно сюда народу летом и осенью много съезжается – и те, кто родом из поселка, живущие в городах, и пришлые, рыбаки, отдыхающие, грибники. А этим летом, понятно, никого. Только в июне Жорик какой-то вернулся. Он родом из поселка, молодым уехал, сейчас вернулся. Где был, что делал, неизвестно…

– Погоди, Миша, – прервал Шепеля Тимохин, – что-то в твоем рассказе еще в первый раз подозрительное прозвучало, а вот что? Он, кажется, не один сюда заявился…

– Да, не один. По словам Федора Степановича, с корешами, которые интересовались участками в округе. Потом вроде слиняли.

– Еще что-то было…

– Адрес этого Жорика Федор Степанович назвал – Луговая, дом 14, рядом с магазином. Кстати, Луговая – это последняя улица сектора, участки к роще выходят.

– Нет, не то… Что-то еще было. Вспоминай, Миша!

– Да черт его знает! По-моему, все.

– Не все. Кажется, ты говорил, что если бы Федор Степанович где-нибудь в городе встретил этого Жору, то не узнал бы. Так?

– Ну, да, не узнал бы. А что?

– Вот это я и хотел услышать, Крым! – Тимохин повернулся к начальнику отдела спецмероприятий. – Надо бы через Москву пробить этого Жорика.

– У нас нет ни его фамилии, ни фото.

– Но он этим летом приехал в Глумино. Наверняка зарегистрировался. За хату должок по оплате ЖКУ образовался. Возможно, он погасил его. Что еще нашим спецам в штабе надо?

– Хорошо, попрошу Феофанова пробить этого Жорика. Но мне кажется, все это пустышка.

– Посмотрим. И еще: за его домом, считаю, необходимо уже сегодня установить наблюдение. Тем более что адрес нам известен, прослушка есть, да и место в роще для наблюдения вполне удобное.

– Уж не меня ли ты хочешь отправить к Жорику? – подозрительно взглянул на Тимохина Шепель.

– Нет, думаю, к дому надо послать кого-нибудь из группы «Мираж».

Крымов прошелся по кабинету:

– А если этот Жорик не имеет отношения к банде?

– Но мы же должны что-то делать?

– Должны. Только не во вред операции. И что сейчас ночью увидит и услышит наш наблюдатель? Как в доме спит его возвратившийся хозяин?

– И все же я настаиваю на том, чтобы к дому Жорика был отправлен наш человек. В рощу можно попасть, не заезжая ни в лесной массив, ни в поселок.

– А менты, что контролируют район?

– У нас же документы офицеров МЧС!

– А не возникнет вопрос у патруля, что это ночью делают эмчеэсники? Я бы на месте старшего патруля проверил, что за ксиву мне предъявляют. Нам же шум не нужен.

– Не нужен. Но наблюдение все равно необходимо.

– Черт упертый, – бросил карандаш на стол Крымов. – Нет, Сань, ну чего ты такой упертый?.. Ладно, ступай, Миша, к соседям, зови сюда подполковника Соловьева.

– Да давайте я поеду. Чего ребят поднимать? Пусть спят, а я и днем высплюсь.

– Как тебе предложение Шепеля, упертый ты наш? – взглянул на Тимохина Крымов.

– Если Миша желает, пусть едет. Он знает, что делать, и с оборудованием работать умеет.

– У нас все умеют… Так, Михаил, – Крымов повернулся к Шепелю, – радиоэлектронщика тебе все же разбудить придется, забрать «Пробой» из «Газели». Подними Самойлова. И аккуратнее в роще!

– Не впервой…

В кабинет вошел дежурный по группам капитан Дрозденко:

– Заседаете, господа хорошие?

– Ты чего явился? – спросил Крымов. – Скучно одному?

– Да тут не до скуки…

– В чем дело?

– Я прогуливался по территории, когда Тимохин с ребятами в поселок выезжали. Присел на лавочку за кустами акации покурить. Слышу, шаги по аллее. Думал, охранник, а оказался наш управляющий. Так-то – бог с ним, но он по мобильнику с кем-то говорил. И говорил о нас. Назвал, сколько людей прибыло, на чем; а главное, Гординец сказал неизвестному собеседнику, что не похожи мы на эмчеэсников. И что слишком много нас для двух лабораторий.

Офицеры переглянулись.

– Вот как? Наблюдательным оказался управляющий, – недовольно проговорил Крымов.

– А что ты хотел? В недавнем прошлом офицер, десантник; в Афгане воевал, имеет награды… – сказал Шепель.

– Тем более, – добавил Тимохин, – что воевал он взводным в десантно-штурмовой бригаде, а их постоянно кидали в самые горячие рейды. Хочешь не хочешь, а наблюдательным станешь… Вопрос: кому это он о нас так подробно докладывал? Не Темеринскому же в Израиль?

– Погодите, – поднял руку Крымов, – дайте Дрозденко договорить. Продолжай, Сережа.

– Ну, я сижу, сигарету затушил. Гординец доложился, затем слушал. Довольно долго. Потом ушел.