Срочный груз из прошлого - Дмитрий Дубинин

Прежде чем нанести Саше визит, я коротко переговорил с ним из таксофона, находящегося на окраине, и только затем поймал на улице мотор и поехал к Саше, причем попросил водителя остановиться совсем у другого дома. Наконец, решив, что предпринял все меры предосторожности, я подошел к квартире моего бывшего сокурсника, дверь которой была обшита железным листом, и позвонил.

В комнате, которую Саша называл своим рабочим кабинетом, царил невообразимый разгром. Больше всего, конечно, здесь было самых разных бумаг: отпечатанных листов, светокопий, гранок… На рабочем столе располагался компьютер с принтером, в углу комнаты громоздился устаревшего типа ксерокс, на который были свалены разные журналы и газеты. Возле стола находился вертящийся стул с прямой спинкой, а для посетителей предназначалось круглое кожаное кресло. На кресле сейчас дремал тощий кот, и мне пришлось попросить его убраться. Кот, однако, не желая расставаться с удобным местом, вцепился мне в руку всеми четырьмя лапами и больно укусил за ладонь.

— Чертово животное! — Я сбросил кота на пол.

— Наша косточка, журналистская, — хохотнул Саша, тогда как кот истошно замяукал. — Видал, какая хватка?.. Жена бывшая его Щелкопером прозвала… Ну, ладно, давай к делу.

Я все и рассказал. О том, как дважды ездил в Сургут, и о том, что из этого вышло, о подмененном то ли контейнере, то ли грузе в нем, о том, как поступили с моей почти что женой и со мной самим. Упомянул и о моих подозрениях насчет таинственной гибели Гены Бражникова.

Когда Саша выслушал всю эту информацию, я показал ему бумаги, которые стащил из сейфа, бывшего когда-то моим. И намекнул на то, что во всех этих странных махинациях участвуют кавказцы.

— Кавказцы?

— Да, наши в порту называли явно ихние фамилии… К тому же, этот Кисловодск — это же все там рядом.

— Точно… — Саша внимательно принялся рассматривать принесенные мною бумаги. — Черт, ничего не могу понять. Какие-то технологические схемы, но что за производство — хоть убей…

— Вот я о том же. Видно, что высокие технологии, но смущают даты…

— Пятьдесят первый год, однако… Схемы какие-то… Порядок сборки… Ничего себе — пятнадцать тысяч операций! Интересно, как только они будут в этом разбираться?

— В общем, Саша, я тоже ничего не понял. Рассчитывал, что найду компромат на ихнюю бригаду, а теперь не знаю что и думать…

— Не боись… Короче, ладно, я возьмусь. Подниму кое— какие связи в номерном институте. По-моему, здесь что-то интересное. Тебе бумаги срочно нужны?

— Конечно. Надо как можно скорее вернуть их на место.

— Хорошо. — Саша включил ксерокс и принялся снимать копии с копий. — Позвонишь мне в ближайшую пятницу, идет?.. Я постараюсь к этому времени все выяснить.

На следующей неделе в мою смену в порт вошла шестидесятая «Беломорка», прибывшая с Севера и груженая контейнерами. Как всегда, ночью, на этот раз с четверга на пятницу, но мне было глубоко плевать (как я думал вначале) и на теплоход, и на груз; я только помог судну пришвартоваться и проследил, чтобы мои мужики вовремя пришли на причал. Тем временем тепловоз зарядил под кран несколько вагонов — опять прямой вариант, и началась обычная беготня с передачей груза и сопутствующих документов.

Смотрел я на все это, смотрел, и разобрало меня жуткое любопытство. Какую же холеру грузят они в этих ящиках? Я взял у Ивана Павлюченко накладные и начал их перебирать. И вдруг… Надо же! Опять та же история! Опять тара из Сургутского ОРСа! На этот раз — контейнер номер 584 121 334… А ну-ка…

Я обошел стоящие под кранами вагоны и скоро наткнулся на этот ящик. Мелькнула шальная мысль: а что если сорвать пломбу и настоять на проверке груза по фактуре? Если сегодня на причале Иван собственной персоной, он не упустит такого момента. Я забрался на борт вагона, просунул руку в щель между контейнерами и…

— Ты что здесь делаешь?

Я, стараясь не делать резких движений, освободил руку и повернулся. Незнакомый. Ну, раз незнакомый, надо осадить.

— А ты сам-то кто такой, а? Чего тут ходишь? Хочешь, чтобы грейфер на уши надели?

— Ты еще пугать будешь, ах ты…

Незнакомый нагнулся явно за тем, чтобы взять что-то с земли, но я был начеку. В мгновение ока я перебежал к торцу вагона, перелез через автосцепку и спрыгнул у ярко освещенного леера, возвышавшегося над стенкой. Тут были и Иван, и эта самая Серикова, да и бригадир приперся сюда за каким-то лешим. Мой собеседник, чертыхаясь, карабкался под вагоном. Во всяком случае здесь он драку не станет затевать…

— Петрович! — раздался голос бригадира. — А я тебя тут ищу…

— А, здорово, — отозвался мой незнакомец, которого назвали Петровичем. — За рыбой?

— А как же… А то кричу твоим, спрашиваю где кэп, а они говорят — на берег подался…

Бригадир и Петрович спустились под стенку и по трапу перешли на борт — это я хорошо рассмотрел — шестидесятой «Беломорки». Я слегка поежился. Угораздило же меня засветиться самому капитану Климову!

Полный самых дурных предчувствий, я направился в контору, причем все время казалось, что меня сейчас окликнут, и придется побеседовать не с одним только капитаном, а еще с двумя-тремя приятелями из его экипажа. Впрочем, я в долгу бы не остался — не зря же, черт подери, живя еще в родной Казани, я почти каждый вечер принимал участие в драках между районами.

Никем все же не окликнутый, я поднялся на второй этаж, в нашу рабочую комнату. Павлюченко, покинувший причал чуть раньше, собирался обедать, я тоже ничего не имел против того чтобы перекусить, как вдруг в комнату ввалился наш сменный механик — старый юморист Василий Степаныч. Павлюченко так и подскочил:

— Ух, хорошо, что ты пришел, Я уж думал — все, прогул тебе ставить придется.

Степаныч был явно навеселе.

Протопав по комнате, он плюхнулся на стул, пригладил длинные седые волосы и пророкотал:

— Внук… Мужики, внук родился!

…Дальнейшее можно было бы и не описывать — дураку понятно, что за этим последовало — скинувшись на пару пузырей, мы заслали самого молодого грузчика в лавку… Утром, после диспетчерской летучки, мы спустились в раздевалку и прямо там допили почти всю водку (полбутылки мы выпили еще во время смены — не удержались). А вечером этого же дня мы собрались у Степаныча дома — «обмывать» внука. Событие, конечно, в жизни любого человека выдающееся, по этому поводу я даже надел костюм с жилетом и «гаврилкой», хотя, если честно, терпеть не могу галстуки. Мы неплохо нагрузились и засиделись допоздна. Таньку я, правда, успел заранее встретить, проводить до дома и сообщить, что приду поздно, предупредив, чтобы на улицу не высовывалась.

Выпивши, закусивши и пошумевши, мы начали расходиться. На улице я попрощался с гостями Степаныча и, поймав мотор, поехал восвояси. Выпил я, конечно, изрядно, но не настолько, чтобы искать, пусть даже неосознанно, каких-либо приключений.