Обет на крови - Александр Тамоников

Он тут же вызвал командира группы:

– Гончар!

– Да?

– Дорога на рубеже условной прямой, ограничивающей аул с востока, заблокирована сторожевым постом «духов».

– Пост стационарный?

– Нет! Просто сидят два урюка с автоматами на обочине и пыхтят анашой. Но урюки, облаченные в боевую камуфлированную форму.

Майор задумался. Дорога становилась все более странной, она проходила по лесу на удалении в пятьсот метров от селения и параллельно аулу. И была охраняема! Какая-то непонятка! Надо решить этот ребус до начала активных действий спецназа. Оставлять во фланге сюрприз группа не имела права. Необходимо прокачивать ситуацию.

– Влас! Обойти пост можешь?

– Легко. Так же, как и снять его.

– А вот этого не надо. Обходи «духов» и следуй дальше, но уже предельно осторожно, по-боевому, видимо, ты входишь в какую-то секретную зону. Мы должны знать, что это за зона и, главное, какую угрозу для нашей основной работы представляет. Понял меня?

– Понял, не маленький!

– Ни пуха!

Прапорщик с превеликим удовольствием послал Гончарова к черту.

Он обошел пост и оказался в кустах, которые своеобразным растительным забором окружали обширную обитаемую лужайку. Здесь в четырех местах по периметру на деревьях горели прожектора. Линия электропередачи была подведена от аула, именно туда уходил толстый кабель. На лужайке стоял барак. Небольшой, больше похожий на двухквартирный дом с плоской крышей, на которой находился охранник. Этот не в военной форме. В халате, но с автоматом «АК-74». Слева от барака виднелись какие-то закрытые плетеными крышками колодцы. Всего их прапорщик насчитал пять штук. Но они могли быть и за бараком, и справа от него, за невысокой, но все же скрывающей часть лужайки каменной грядой, похожей на развернутую челюсть акулы, так как камни торчали зубцами.

Прапорщик проговорил:

– Ни хрена себе! Это еще что за дела?

Он еще раз внимательно осмотрел лужайку. И слева, в стороне от барака, в лесном массиве заметил прореху, в которую отходила еще одна грунтовая дорога. Или это было продолжение первой? Но нет. Отходящая от лужайки тропа заросла травой, и колея в ней еле угадывалась, что говорило о том, что ею, как и грунтовкой на Шуни, неизвестные «духи» или местные жители пользовались редко.

Устроив позицию наблюдения, прапорщик Власенко вызвал Гончарова и доложил тому о находке. Майор воскликнул:

– Говорил же, чувствует сердце, что неспроста в лесу пробита эта грунтовка, неспроста! Так, Влас, значит, видишь барак, колодцы и уходящую на восток заросшую дорогу?

Прапорщик уточнил:

– Не на восток, а на северо-восток, возможно, на трассу Гали – Хатани.

Командир группы чертыхнулся:

– Вот бляха-муха, и опять на карте ничего!

Власенко подсказал:

– Значит, всю эту порнуху «чехи» устроили недавно.

Майор согласился:

– Да, скорее всего, так! Сколько человек охраны видишь?

– Человека ни одного, а вот «духов» двое, один на крыше барака, другой возле колодцев, плюс те, что на дороге! Возможно, кто-то есть за бараком и на отходящей тропе. В общем, охрана «лужайки» составляет от четырех до шести-восьми рыл! Вооружены «АК-74».

– Что же они охраняют, Влас?

– Я бы тоже не прочь знать это!

– Надо узнать!

– Кто бы спорил! Попробую, благо местность вроде позволяет.

– А не засветишься?

– Постараюсь!

– Удачи тебе, и в случае чего сразу в лес! Отход в сторону рубежа наблюдения Соловьева.

– Понял! Но ты на быстрые результаты особо не рассчитывай. Здесь, прежде чем работать, прокачать ситуацию крепко надо!

– Я тебя не тороплю!

– И на этом еще раз спасибо! Все, конец связи, Гончар.

– Конец, Влас!

Прапорщик, еще раз осмотрев лужайку, решил ползком сблизиться с каменной грядой, благо до нее вела заросшая неглубокая, но способная скрыть разведчика то ли траншея, то ли канава. Нужного рубежа он достиг без проблем. Из-за гряды выглянул на пространство, ранее невидимое, и увидел стоящий за бараком милицейский «УАЗ».

Во как? А менты тут откуда? Хотя внедорожник вполне мог использоваться и бандитами. Так, куда теперь дальше? К лесу, да обойти всю лужайку? Да, так и следует поступить. Он уже сделал движение в сторону, как открывшаяся в бараке дверь заставила его остановиться. Из лесного домика вышли трое. Двое в милицейской форме, один постарше, со звездами майора на погонах, другой помоложе, сержант. С ними бородач в камуфлированной форме. Ничего не скажешь, весьма интересное трио. Чеченцы разговаривали между собой на своем языке, громко. Власенко понимал разговор. Бородач в камуфляже обратился к майору:

– Идем, выберешь девочек?

– Да, пойдем! То, что следовало, обговорили, пора и домой!

– Не опасаешься, твое начальство или верные ему люди узнают о рабах?

– Э, дорогой Ахмад, я сам себе начальник, а подчиненные мои верные псы.

Бородач укоризненно покачал головой:

– Не переоценивай свои силы, брат.

– Я ничего не переоцениваю! И вообще, мне кажется, мы говорим о чем-то совершенно ненужном. Ты получил партию рабов, заметь, хороших рабов, я беру свою долю!

– Никто с этим не спорит, но уж слишком часто ты стал забирать баб. Мужики, ладно, их перепродаешь и концы в воду, но баб, насколько мне известно, ты оставляешь для себя! Ты что, убиваешь их после того, как пару раз поимеешь?

Чеченский мент рассмеялся:

– Нет, дорогой, я их не убиваю! Они сами подыхают, не выдерживая страсти настоящего горца!

– Куда деваешь трупы?

– Тебе интересно это знать?

– Мне нет, но прибудет Змеелов, он обязательно задаст тебе этот вопрос, как ему ответишь?

– Никак! Перепродаю дам вместе с кавалерами. Он же не будет копаться у меня на винограднике? А именно там, в бетонном бункере, я и держу своих красавиц. Отдельно. Мертвых и живых!

– Ну, смотри! Я, конечно, ничего о твоих делах не знаю и знать не могу, но с Али будь осторожен. Пронюхает про твои забавы, самого в бункер подыхать отправит.

И вновь майор лишь ощерился в хищной улыбке:

– Ничего! Для чего тогда мы воюем, если не для того, чтобы жить так, как хотим? И хватит разговоров, Ахмад, веди к бабам.

Троица прошла за сарай. Прапорщику пришлось сменить позицию, чтобы видеть, куда пошли бандиты. А прошли они до тех самых колодцев.