Жизнь мальчишки. Том 2 - Роберт МакКаммон

Мистер Гаррисон, отлично знакомый с расписанием выемки писем из почтовых ящиков, знал, что в ящик никто не сунется до полудня 26 декабря. Мистер Гаррисон установил таймер ровно на 10 часов утра. По словам шерифа Марчетте, бомба была изготовлена по-настоящему профессионально: часовой механизм можно было установить не только на двенадцать часов, но и на сутки и даже на двое суток. Он попросил Леди не разглашать известие о находке, потому что не хотел, чтобы мистер Моултри или мистер Гаррисон что-то прослышали до тех пор, пока с внутренностей ящика не будут сняты отпечатки пальцев. Естественно, что по возвращении домой мы с мамой обо всем рассказали отцу, и тот отлично сыграл свою роль, когда вместе с шерифом Марчетте наведывался в дом мистера Моултри, и тем более тогда, когда появился мистер Гаррисон. Признание мистера Моултри запоздало подтвердило то, что полиция обнаружила по пяти отпечаткам пальцев, замечательно совпавшим с отпечатками мистера Гаррисона. Скоро их обоих препроводили в отделение Федерального бюро расследований в Бирмингеме. С тех пор любое самое безобидное тиканье, пусть даже тостера, в нашем городе безусловно стало ассоциироваться с их именами.

Торжество по случаю открытия музея гражданских прав удалось на славу. Мои кошмары с участием четырех девочек-негритянок закончились. Теперь, если мне захочется повидаться с ними, я знал, куда мне идти.

В последовавшие за Рождеством дни бомба, упавшая на город с реактивного истребителя, и другая бомба, заложенная в почтовом ящике перед музеем гражданских прав в Братоне, оставались главной темой разговоров. Бен, Джонни и я долго спорили о том, боялся ли мистер Лайтфут перерезать проводки бомбы или все это было только ловким представлением. Бен считал, что на месте мистера Лайтфута любой бы испугался, а мы с Джонни считали, что в области механики монтер-негр равнялся Немо Кюрлису в бейсболе; вместо мяча Лайтфут мастерски управлялся со всем механическим, пусть даже с бомбой; глядя на взрывной механизм, он в точности знал, что делает каждую секунду. Кстати, будучи в Бирмингеме, Бен повидал кое-что любопытное. Вместе с родителями он гостил у своего дяди Майлса, клерка в одном из центральных городских банков. Короче говоря, дядя устроил Бену экскурсию в подвал-деньгохранилище. Теперь все, о чем Бен мог говорить, это какой приятный аромат у денег, как красив их Зеленый цвет и какие они миленькие. Он рассказал, что дядя Майлс давал ему подержать пачку из пятидесяти стодолларовых бумажек, от которых у Бена до сих пор покалывает в пальцах. В заключение Бен объявил, что еще не решил, чем будет заниматься в жизни, но одно знает наверняка — его будущее будет вплотную связано с деньгами, с большими-большими деньгами. Слушая Бена, мы почувствовали, как нам не хватает Дэви Рэя, потому что отлично знали, что бы он ответил.

Джонни получил два рождественских подарка, о которых он давно мечтал. Первым был полицейский комплект с номерным значком, с набором для снимания отпечатков пальцев, с наручниками, с порошком, которым посыпается пол и следы от которого светятся под ультрафиолетовым светом, а также специальной записной книжкой полицейского. Вторым подарком был особый деревянный ящичек для коллекций с множеством выдвижных отсеков, в которых так удобно было хранить и кому угодно показывать наконечники для стрел. Джонни уже заполнил все ящички своими лучшими наконечниками, оставив только один-единственный, для особого, идеально гладкого наконечника вождя Пять Раскатов Грома, если только, конечно, тот соблаговолит когда-нибудь вернуть его Джонни.

После событий с бомбой, ловко обезвреженной механиком Лайтфутом, оставались невыясненными некоторые вопросы. Первой их наиболее точно сформулировала мама. На третий день Рождества, под вечер, когда на крыши домов Зефира полил холодный дождь, мама заговорила.

— Том? — спросила она.

Мы все сидели в гостиной и грелись перед пылающим камином. Я читал “Золотые яблоки Солнца”, которые с недавних пор невозможно было вырвать у меня даже силой.

— Каким образом мистер Лайтфут оказался в доме у Моултри, вот что я хотела бы узнать? Не думаю, что разминирование бомб — это такая вещь, на что он готов вызваться добровольцем.

Отец ничего не ответил.

Точно так же, как родители зачастую шестым чувством знают настроение своих детей, так и дети точно так же чувствуют своих родителей. Я опустил книгу. Отец спокойно продолжал читать газету.

— Том, так ты не знаешь, кто попросил мистера Лайтфута зайти и спасти Моултри?

Отец откашлялся и прочистил горло.

— Можно сказать, что знаю, — тихо отозвался он.

— И кто же это был?

— Можно сказать.., можно сказать, что я приложил к этому руку.

— Ты приложил руку? В чем это выражается? Отец отложил газету; очевидно, он понял, что ничем, кроме правды, от нас ему не отделаться. Ускользнуть ему не удастся.

— Я.., съездил к Леди и попросил ее помочь. Мама потрясение замолчала. В окно барабанил дождь, в камине трещало и стреляло полено, но мама молчала, ничего не замечая, словно вокруг повисла тишина. — Я сделал это, потому что решил, что у Дика остался последний шанс. После того что она сделала с патронами в подсумке Большого Дула.., в общем, я решил, что, может быть, она сумеет ему помочь. И как оказалось, я был прав. Леди выслушала меня и тут же позвонила Маркусу Лайтфуту. Прямо при мне, пока я был у нее дома.

— Так ты был у Леди дома? Ушам своим не верю! Ты сам пришел к Леди?

— Да, я побывал у нее. Другого выхода-то все равно не было. Она угостила меня чашечкой кофе.

Отец пожал плечами.

— Честно признаться, я ожидал увидеть обгорелые черепа на стенах и пауков “черная вдова” в каждом углу. Но ничего такого я не заметил. Я даже не знал, что она верующая.

— Ты был у Леди в доме, — потрясение повторила мама. — Не могу в это поверить! И это после всех моих уговоров, после того, как ты наотрез оказался, после всех твоих страхов — ты вдруг сам явился к ней!

— Я никогда не боялся Леди, — поправил маму отец. — Просто мне было немного не по себе от мыслей о ней, только и всего.

— И она согласилась помочь Дику Моултри? При том, что знала, что это он подложил бомбу к музею в Братоне?

— Как бы тебе сказать.., там все было не так просто, хотя в общих чертах — да, она согласилась почти сразу же, — кивнул отец.

— Не все было просто? — Мама ждала продолжения, но отец замолчал, словно не замечая сделанной ею паузы. — Что ж, мне приятно слышать это, — сказала наконец мама.

— Она заставила меня пообещать, что я вскорости к ней загляну. Она сказала, что одного взгляда на меня достаточно, чтобы сказать, что меня что-то гложет изнутри, не просто гложет, а ест заживо. Она сказала, что для этого даже не нужно было видеть меня, это заметно и в твоем лице, Ребекка, и в лице Кори тоже. Еще она сказала, что утопленник на дне озера Сак-сон не дает нам покоя и что мы все живем под его бременем.

Окончательно отложив газету, отец принялся смотреть в камин.