Мятежные ангелы - Либба Брэй

В саду нас приветствует нежный, сладкий аромат сирени, однако все вокруг выглядит не так, как прежде. Деревья и трава кажутся немного одичавшими, они как будто собираются дать семена и умереть. Поганок выросло гораздо больше, и они стали выше.

— Ой, как вы чудесно выглядите! — кричит Пиппа.

Она бросается навстречу нам, и обтрепавшийся подол ее юбки развевается на ветру. Венок на ее голове совсем высох, цветы превратились в ломкие прутики.

— Как прекрасно! И куда вы ходили в таких нарядах?

— В оперу, — отвечает Энн, кружась на месте. — «Микадо», и она еще не закончилась. Мы сбежали!

— Опера, — со вздохом повторяет Пиппа. — Там все выглядят безумно элегантными. Вы должны мне рассказать все до последней мелочи!

— О, это ошеломительно, Пиппа! Женщины увешаны драгоценностями. А мне подмигнул какой-то мужчина, — хвастается Энн.

— Когда это? — недоверчиво спрашивает Фелисити.

— Когда мы поднимались по лестнице. Ой, а Джемма пришла в оперу с Саймоном Миддлтоном и его родными! Она сидит в их ложе! — с восторженным придыханием сообщает Энн.

— Ой, Джемма! Я так за тебя рада! — говорит Пиппа, целуя меня.

Все мои опасения улетучиваются.

— Спасибо, — благодарю ее я и целую в ответ.

— Ох, все это звучит божественно! Рассказывайте дальше.

Пиппа прислоняется к дереву.

— Тебе нравится мое платье? — спрашивает Энн и снова кружится.

Пиппа хватает ее за руки и кружится вместе с ней, пританцовывая.

— Оно прекрасно! И ты прекрасна!

Вдруг Пиппа останавливается, и выражение ее лица меняется, как будто она готова разрыдаться.

— А я так и не побывала в опере и теперь, надо полагать, никогда уже в нее не попаду. Как бы мне хотелось пойти туда вместе с вами!

— Да, ты там наверняка была бы самой прекрасной, с тобой никто не мог бы сравниться, — говорит Фелисити, заставляя Пиппу снова улыбнуться.

Энн подбегает ко мне.

— Джемма, испытай амулет!

— Что такое? — спрашивает Пиппа. — Как испытать?

— Джемма думает, что ее амулет может быть чем-то вроде компаса, — поясняет Фелисити.

— Ты полагаешь, он покажет нам дорогу к Храму? — спрашивает Пиппа.

— Мы намерены это выяснить, — отвечаю я.

Я достаю амулет из театральной сумочки и переворачиваю гладкой стороной вверх. Поначалу я ничего не ощущаю, кроме холода металла, в котором искаженно отражается мое лицо. Но потом что-то меняется. Металлическая поверхность затуманивается. Я медленно поворачиваюсь по кругу. Когда я оказываюсь лицом к двум длинным рядам оливковых деревьев, Око Полумесяца ярко вспыхивает, высвечивая едва заметную тропу.

— Держись тропы, — бормочу я, вспоминая слова Нелл. — Держись тропы, держись истинного пути… Мне кажется, мы нашли дорогу к Храму.

— Ой, дай посмотреть! — Пиппа берет амулет в ладони, всматривается в его свечение, указывающее на оливковые деревья. — Удивительно!

— Ты бывала в той стороне? — спрашиваю я.

Пиппа качает головой. Над тропой между оливковыми деревьями проносится порыв ветра, осыпав нас пригоршней сухих листьев и облив ароматом сирени. Пользуясь мерцающим светом амулета как указателем, мы углубляемся под покров ветвей, идем примерно с милю, мимо странных фигур с головами слонов, змей, птиц… Мы добираемся до невесть откуда взявшейся огромной дыры в земле… это нечто вроде норы, и амулет сияет, указывая на нее.

— Нам в нее лезть? — спрашивает Энн.

— Боюсь, да, — отвечаю я.

Нора узкая и не слишком высокая. Даже Энн, которая ниже всех ростом, приходится нагнуться. Сначала мы шагаем по мягкой земле, потом ощущаем под ногами каменистую почву. И вот мы выбираемся на тропинку, по обе стороны которой простираются поля высоких красновато-оранжевых цветов; они ритмично, гипнотически раскачиваются. Мы шагаем мимо них, ветер наклоняет их, и цветы мягко касаются наших лиц и плеч. От них пахнет летом, свежими фруктами… Пиппа срывает цветок и втыкает его в свой увядший венок.

Что-то мелькает справа от меня.

— Что это? — испуганно спрашивает Энн.

— Не знаю, — отвечаю я.

Я ничего не вижу, но по цветочному морю как будто пробегает рябь…

— Идемте дальше, — предлагает Пиппа.

Мы продолжаем путь, следя за свечением амулета, и вдруг тропинка резко обрывается, уткнувшись в гигантскую каменную стену. Скала высока, как самые высокие горы, и, похоже, тянется в обе стороны бесконечно, так что обойти ее невозможно.

— И что теперь делать? — спрашивает Фелисити.

— Должен быть какой-то проход насквозь, — говорю я, хотя на самом деле не представляю, есть ли здесь какая-нибудь щель. — Давайте поищем.

Мы ползаем вдоль скалы, пока наконец не выдыхаемся окончательно.

— Бесполезно, — говорит Пиппа, едва дыша. — Сплошная скала.