Царь Кровь - Саймон Кларк

Жар кипятил грунтовые воды, и они пробивались из водоносного слоя пород под почвой. Там и сям из земли со свистом вырывались струи пара. А бывало, ползучий жар касался газового кармана, и с ревом вырастал над землей огненный столб.

Ночью это было восхитительное зрелище – колонна синего огня восстает из земли на полпути до неба, как ветхозаветное свидетельство гнева Иеговы. Но когда я это видел, еще больше страха накачивалось в резервуар ужасов, который мне уже трудно было носить в себе. Иногда я боялся, что он меня переполнит и зальет, бросит в сумасшедшую панику, из которой я уже не выйду. И не только у меня неумолимо накапливался страх. Это был видно в глазах всех обитателей лагеря. Могли истощиться запасы провизии, но дефицита страха не было.

Неуклонно надвигающийся палец выжженной земли. Тысячи тысяч голодающих беженцев в поисках еды. Дикие банды, практикующие каннибализм. И на заднем плане сознания – уверенность, что все это как-то связано с теми серыми силуэтами, что приходили ко мне ночью. Какая власть у них надо мной, что я даже крикнуть не мог – так меня парализовало? Зачем они унесли меня на пустошь и там бросили? Будто они меня изучали.

И еще – Виктория. Каждый день я думал, что надо рассказать Стивену о своих подозрениях. Но: во-первых, как ему сказать, что его новая возлюбленная убила его прежнюю подругу? Во вторых: если он мне поверит, что тогда? Будет судить Викторию за убийство? А если признает ее виновной, тогда что? Изгнать из лагеря? Вздернуть на дереве? Так может, не надо будить спящую собаку? Ему явно хорошо с Викторией. Он начинает улыбаться, когда она подходит.

Виктория действительно была загадкой. Шутили, что она только что высадилась на планете Земля; Стенно пребывал в мрачном заблуждении, что она – замаскированный серый. Я больше склонялся к идее, что она сбежала из психбольницы или реабилитационного центра для наркоманов, когда цивилизация на наших глазах сдохла. Может быть, если найти о ней еще информацию, которая покажет Стивену, что эта женщина опасна…

– Эй, Рик, привет! Ты что, совсем забыл про тетю Кэролайн?

Мы сидели в обнимку на вереске, глядя на черный палец, ползущий к Фаунтен-Мур.

Кэролайн погладила мне шею, и Господи, можете мне поверить, мне стало хорошо. Немногое могло отвлечь меня от реальности. Кэролайн могла.

Одна из причин, по которой я сегодня с ней сюда пришел, – мне предстояло обрушить на нее плохие новости. Я весь день оттягивал неизбежное. И собирался уже сказать, но, когда она стала гладить мою шею, снова отложил на потом.

Я обвил рукой ее талию и крепко поцеловал в губы. Она легла на спину, потянув меня за собой. Я смотрел сверху в ее карие глаза, такие чувственные и живые, что они словно светились. Я гладил ее лицо, чуть касаясь гладкого лба, тонких бровей, носа, губ. От этого будто искры зажигались в моем теле и бежали в ребра, в руки, в ноги.

Господи, как она была хороша! Эта улыбка, эти верящие глаза. Она была для меня готова на все.

Сейчас мы будем любить друг друга.

Потом я выложу ей новости.

Кеннеди, ты придумал мерзкую штуку. Нельзя ее так использовать. Скажи ей сейчас то, что должен сказать. Не оттягивай.

– Ты меня любишь? – тихо спросила она, глядя на меня так, будто боялась ответа.

– Ты знаешь, что да.

– Любишь?

– Да.

– Скажи это, Рик, милый!

– Да, я люблю тебя.

– Ты мой спаситель. Если бы не ты, меня бы уже не было.

Я улыбнулся:

– Ты преувеличиваешь.

– Нет.

Я поцеловал ее в лоб.

– В то утро, когда ты меня нашел в лесу. Я нашла кусок лески. Я собиралась повеситься.

– Слава Богу, что ты этого не сделала. Таких, как ты, больше нет, ты это знаешь?

– Я тебе не наскучила?

– Никогда.

– Кейт Робинсон к тебе неровно дышит, знаешь?

– Кто тебе такое сказал? Джоанна?

– Нет. – Она чуть блеснула глазами. – Кейт мне сказала. Мы ласково разговаривали, перемежая слова поцелуями, но я чувствовал, как растет напряжение. Бог знает почему, но я чувствовал, что она хочет поделиться тайной или в чем-то сознаться.

Она поглядела снизу мне в лицо.

– Ты счастлив?

– Когда мир горит у нас под ногами? Вулканы, массовые убийства, обращенные в пепел поля?

– Люди тысячи лет переживают голод и войны. Жизнь продолжается. Ты счастлив?

Мне стало не по себе. Кэролайн все это время уходила от реальностей, а теперь решила идти им навстречу.

– Рик, ты счастлив?

– Это звучит по-дурацки, учитывая, в каком дерьме мы сидим… но бывают минуты, когда я с тобой, и я счастлив, как никто на свете. Как никогда в жизни.

– И хорошо.

Она улыбнулась. Почему-то этот ответ был для нее важен. И наступила пауза. Будто каждый из нас ждал, что другой скажет что-то очень важное.

Я понял, что настало время говорить.

– Кэролайн, я должен тебе что-то сказать.

– Я тоже.

– Ты?

– А чему ты удивляешься? – улыбнулась она. – Дай-ка только я тебя расстегну. И вот так вот руку просуну. Я сдвинулся, пропуская ее руку.

– Ого… да здесь тесно, Рик. Это ты так рад меня видеть?

– Я черт знает как рад тебя видеть, Кэролайн. – У меня забилось сердце. – Но ты мне хотела что-то сказать?

– Мммм…

– Выкладывай.

– Ты первый.

Не было способа сказать это не в лоб. И я сказал.