Логово снов - Либба Брэй

СКОРО НА СЦЕНЕ: КРАСАВИЦЫ ЗИГФЕЛЬДА

В ШОУ «ПРОРОЧЕСКИЙ РАЖ»!

МАГИЧЕСКОЕ МУЗЫКАЛЬНОЕ РЕВЮ!

Пророки сейчас были на подъеме и, можно сказать, непрерывно шли в гору, но никто из них еще не поднялся выше Эви О’Нил. Ах, если бы Джеймс увидел ее сейчас! Эви тронула рукой пустоту на шее, где еще совсем недавно висела братнина полудолларовая монетка – чистой воды рефлекс.

Билборд «Марлоу Индастриз» возносился над толкавшимися на перекрестке в ожидании светофора машинами. На нем красовался силуэт великого человека собственной персоной, рукой указующего в некое туманное будущее, обозначенное лишь лучами рассветного солнца. «Марлоу Индастриз»: Будущее Америки.

– Он скоро будет в городе, знаете? – заявил внезапно шофер.

Эви потерла виски, пытаясь унять боль.

– Кто?

– Мистер Марлоу, конечно.

– Да ну вас!

– Да я вам говорю! Он открывает в Квинсе эту, как ее там… короче, большую выставку, которую давно замыслил. На дорогах в тот день будет смертоубийство, помяните мое слово. Уж сколько он нам хорошего в жизни сделал – автомобили, аэропланы, медицина, хрен знает что еще… Вот это, я понимаю, великий американец!

Тут он несмело откашлялся и поинтересовался:

– А вы, случаем, не эта, как ее – Провидица-Душечка?

Эви аж выпрямилась на сиденье – приятно, черт возьми, когда тебя узнают!

– Признаю себя виновной.

– Я так и думал! Моя жена обожает ваше шоу! Вот я ей как расскажу, что возил вас на своей колымаге – она с восторгу котят народит!

– С ума сойти – надеюсь, что нет! Сигары-то у меня и кончились!^[6]

Загорелся зеленый, авто свернуло налево с главной Бродвейской артерии и покатило по узкому притоку Сорок Седьмой улицы на восток, в сторону Бикман-плейс и «Гранта».

– Значит, вы – та дамочка, что помогла копам словить Пентаклевого Душегуба, – таксист аж присвистнул. – Мясник тот еще был… И бедной девочке глаза вынул! А еще задушил парня на кладбище Святой Троицы и язык ему вырезал! И ту хористку освежевал…

– Спасибо, я помню, – оборвала его Эви, надеясь, что намеки он понимает.

– Это что же за человек будет такое творить? Куда катится мир! – шофер горестно покачал головой. – Это все иностранцы! Лезут к нам, мутят воду. Одни проблемы с них. И болезни! Небось слыхали про эту, сонную болезнь, а? Уже по десятку человек с ней валится, кажный божий день. Она ведь в Чайнатауне спервоначалу завелась, а потом перекинулась на евреев и итальяшек, – он снова покачал головой. – Иностранцы. Взять бы их всех да повыкинуть отсель, ежели вы моего мнения желаете слушать.

Еще чего не хватало, подумала Эви.

– А еще поговаривают, что убийца – ентот Джон Хоббс – даже не человек был. А типа какое-то привидение.

Таксист на мгновение встретился с ней глазами в зеркале заднего вида, ища то ли подтверждения, то ли опровержения.

Интересно, что бы словоохотливый таксист сказал, открой она ему правду – что Джон Хоббс определенно был не из этого мира и похуже любого демона. Она, можно сказать, тогда едва ноги унесла.

Эви отвела взгляд.

– Мало ли что люди говорят. О, глядите-ка – вот мы и на месте!

Шофер подрулил к сплошной глыбе великолепия, которую являл собой «Грант-отель». Через окно Эви углядела на ступенях толкучку репортеров: они курили и травили байки. Не успела она ступить на тротуар, как пишущая братия побросала сигареты, а с ними и сплетни du jour^[7], или что там могло хоть ненадолго удержать их переменчивый интерес, и хлынула ей навстречу, перекрикивая один другого:

– Мисс О’Нил! Мисс О’Нил! Эви, будь душечкой, посмотри на меня!

Эви оказала им любезность и некоторое время попозировала, сияя улыбкой.

– Как ваш эфир сегодня, мисс О’Нил?

– Это ты мне расскажи, папочка!

– Раскопали что-нибудь интересное?

– О, кучу всего. Но леди всегда держит рот на замке – если только не на радио за деньги! – изрекла Эви, вызвав бурю восторгов.