Логово снов - Либба Брэй

Песня проникает в кровь и утаскивает за собой в самые лучшие сны, какие им только доводилось видеть: в этих снах они над землей, в верхнем мире, богаты и знамениты – владетели самых заманчивых благ в стране, благоволящей к владению. Майклу снится, что он управляет собственной строительной компанией. Патрику – ферма далеко за городом, полная лошадей. Сунь Ю видит, как возвращается в родную деревню состоятельным человеком; видит гордость на лицах родителей, которых он везет в прекрасную Америку, а с ними и жену для себя. Ну, да, жену – чтобы было с кем делить горести и радости здешней жизни. Вот она улыбается ему… какое милое лицо! А вон там, рядом с ней, – не его ли дети? Да! О, да! Счастливые сыновья и дочки встречают его вечером на пороге, тащат тапочки и трубку, кричат: «Баба!»^[2] – просят сказку.

Сунь Ю тянется к самому младшему, и тут сон рассыпается золой. Перед ним только тоннельная тьма, совсем как сегодня днем. Сунь Ю зовет детей и слышит в ответ тихий плач – мочи нет слушать, так сердце и рвет.

– Не плачь, – утешает он.

Что-то вспыхивает во мгле. На мгновение вожделенная семейная жизнь вновь оживает, словно Сунь Ю подглядывает за своим счастьем в замочную скважину. Кто-то из детей манит его пальчиком, улыбается…

– Помечтай со мной, – шепчет он.

Да. Я готов, думает Сунь Ю. И, отворив дверь, переступает порог.

Внутри холодно, так холодно, что Сунь Ю чувствует это даже во сне. Печка не горит – какой непорядок. Он идет к ней и видит, что это вовсе даже не печка. Она дрожит и идет рябью, а за ней проступают старые кирпичи, гнилые и выщербленные. На краю поля зрения мелькает крыса… останавливается на бегу, нюхает кучу костей.

В ужасе Сунь Ю поворачивается к своей семье – дети больше не улыбаются. Они стоят в ряд и смотрят на него немигающим взглядом.

– Списмотрисонсмотрисонтыдолженспатьспать… – гудит детский хор, а у жены зубы такие острые и глаза горят, как уголья.

Его сердце решает зажить самостоятельно и бросается вскачь. Драться или спасаться… Даже во сне это работает. Сунь Ю хочет проснуться, но сон его не пускает и гневается, что жертва пытается ускользнуть. Когда человек добегает до двери, та с грохотом захлопывается ему в лицо.

– Ты обещал, – рычит сон, голосом густым и низким, как целый хор демонов.

А шкатулочная песенка все играет. Последние хлопья штукатурки облетают с хорошенького фасада, и на смену вдвигается тьма.

Один за другим сновидцы начинают чувствовать спрятавшуюся за красивой маской опасность. Эти видения – ловушка! Пальцы у них деревенеют во сне, словно они пытаются дать сдачи затопляющему разум ужасу – ибо сну ведомы не только их желания, но и страхи. Он может заставить их видеть что угодно. Невыразимые кошмары теперь обступают парней – они бы закричали, если б смогли, да только поздно. Сон забрал их и хватки своей не отпустит. Никогда.

А тем временем на койках Мотт-стрит тела их безвольно обмякают. Но глаза за закрытыми веками продолжают панически метаться, пока людей затягивает в кошмар, от которого им уже не пробудиться – одного за другим, глубже и глубже…