За пригоршню чар - Ким Харрисон

Нет! — подумала я, различая краем глаза подступающуюсерость обморока. Я буду жить. Я не дам черноте убить меня. Я выдержу. Керивыдержала в тысячу раз худшее, я смогу. Но было больно. Больно так, словноотчаянье и стыд превратились во что-то материальное.

Проснулась воля, принимая то, что сделано. Задыхаясь, язаставила себя убрать язык в пасть — он был в земле, и на зубах захрустелпесок. Я легла, дрожа, и полежала неподвижно, довольная уже тем, что легкие уменя работают. Все казалось черно-белым, кроме пары метров вокруг меня, то естьцвета я видела, хотя бы вблизи. И пока глаза оглядывали мир, а я думала, как быэто подняться, мозг преобразовал цвета, пока они не показались привычными.Звуки тоже были чужими, но их я не могла сочленить воедино, и то, что неопознавалось, сливалось в какое-то фоновое шипение.

— Рэйч! — крикнул Дженкс, я вздрогнула, ушидернулись назад. И с изумлением услышала, как молотит о землю хвост. Нет, нутак нельзя, что за жалкое зрелище! Я набрала воздуху и попыталась встать, нообнаружила, что с координацией у меня дела плохи. Обескураженная, я с трудомвскарабкалась на ноги, чувствуя непривычную работу мускулов, и чуть нешлепнулась снова.

Пэм еще лежала, восстанавливая дыхание после превращения.Она тоже вот-вот встанет; Карин перекинулась за полминуты, сейчас прошлопримерно столько же. Вонь пепла и гниющей плоти забивала нос, но я различаласквозь нее запаховые отпечатки собравшихся стай: от одних пахло порохом, отдругих — салом и потом, от остальных — ненавязчивым, дорогим парфюмом. Пэмощущалась странно, чуждость ее — наполовину человека, наполовину волка —запахом тухлым яиц вползала в нос и в рот.

Я чихнула, меня чуть не вывернуло. Толпа ахнула, и я вдругпоняла, что народ замолк, что на меня смотрят с каким-то восторженным страхом.Я что, перекинулась? Ну и что? Я же сказала, что перекинусь.

— Рыжая! — прошептал кто-то.

Я удивленно глянула на себя — на то, что было видно. Черт, яправда рыжая! Рыжая, блин, волчица, шерсть слегка волнистая, на ногахпостепенно темнеет до черной. Эй, да я красивая!

Я повернула голову к Дженксу. Он глянул на меня и повелглазами, привлекая мое внимание к происходящему.

— Красный волк, — сказал некто в просторныхштанах, тряся соседа за плечо. — Она перекинулась полностью. — Голосвзлетел от восторга: — Гляньте на нее! Красный волк, мля!

Гомон возобновился и усилился, и если б волки умеликраснеть, я бы покраснела. Какая разница, какого я цвета? Все, что от менятребуется — Пэм поколотить.

Будто поняв, о чем я думаю, Пэм резко вскочила на ноги.Волчицей она стала громадной — всю человеческую массу сохранила. Оскалившисьдлинной пастью, она тихо зарычала, коричневые глаза уставились на меня. Пульс уменя пустился вскачь, а задние ноги разъехались. Толпу это развеселило так, чтоуши с трудом выдерживали. Пэм все рычала, обещая мне много приятного. Наверное,Уолтер попытается не дать ей меня убить, пока я не выдам им нужную информацию,но кто знает, получится ли у него?

— Потанцуем? — гавкнула я, и она прыгнула,разбрасывая землю задними лапами.

На половине дистанции рычание Пэм стало совсем уж злобным. Вмыслях мелькнула Карин, ее зубы у меня на шее и мой парализующий страх. Но тутя разглядела гордость у нее в глазах, и что-то щелкнуло. Под мехом и стройнымимускулами она осталась разумной, а разум помнит боль — даже если она не будетее чувствовать.

Я напружинила мышцы и рванула вперед — молча, пригибаясь кземле.

Мы столкнулись шаром щелкающих зубов и перепутанных лап. Онатакого не ждала: тянулась к глотке, а ухватила за задницу. Вывернулась,изогнулась, почти наступив на меня передними лапами. Припав на брюхо, я нырнулапод нее и нашла, где тяпнуть: тонкая лапа, мех и кости. Я хватила зубами совсей дури. Не буду я погибать из-за чьей-то гордости!

Кость мерзко скрипела под зубами — будто мел по доске. Пэмвскрикнула от боли, и у меня проснулась надежда. Она чувствует боль?

Я лишила ее опоры, и она рухнула на меня, перекатилась — япопятилась на полусогнутых. Я уже вся была в грязи, а по тупой пульсации вбедре поняла, что она меня укусила.

Вервольфы вокруг одобрительно орали, причем добропорядочныебизнесмены казались мерзее, чем толпа в камуфляже, стволами салютующая своейальфе. Дженкс был готов лететь мне на помощь, удерживали его только на глазахзабывающие свои обязанности охранники. Я не могла понять, почему оборотниобезболили Пэм только на время превращения, а потом додумалась — не за тем онисюда пришли. Дэвидову боссу надо было только быстро решить служебную проблему,но этим…

Я оглядела распаленные рожи. Дикие, бешеные, кровожадные.Для вервольфов поведение не нормальное, даже в такой глуши, где на ОВ и намеканет. Причем не только уличные бандиты и милитаристы так выглядели — нет, этибизнесмены тоже были как все. И пока мы с Пэм кружили в поисках, куда бытяпнуть друг друга, у меня возникло тошнотворное чувство, что это круг на нихтак действует. Они все получили отпечаток личности управляющего альфа-самца — аопыта и ума его не получили. Они кайфовали от естественного наркотика — агрессивные,как альфа, и без его самообладания.

Я бы очень забеспокоилась, не будь у меня проблемы по имениПэм.

А проблема на другом конце поляны уже подняла лапу,неотрывно на меня глядя. Низко пригнувшись, я зарычала. Ну и что, что это лозаподчинения, я на самом деле не волк.

— Рэйч! — вскрикнул Дженкс за миг до того, как Пэмбросилась. Я отпрыгнула, но она меня достала. Челюсти — заметно крупнее моих —цапнули меня за загривок и встряхнули. Я обмякла. Вспыхнула боль, воздух вдругисчез. В слепой панике я колотила передними лапами, пытаясь добраться до глазПэм. Лапы не доставали.

Она еще раз меня встряхнула с ужасающей силой. Позвоночникгорел огнем, мысли мутились от боли. Крики зрителей били по ушам, приказывалипокориться. Не в силах освободиться, я извернулась, подтянула задние лапы иотчаянно ударила высоко, ей в морду. Она тявкнула от боли — я попала вглаза, — отбросила меня колобком к ногам зрителей.

— Рэйчел! — крикнул Дженкс. Я, дрожа, поднялась наноги.

— Найди Ника! — пролаяла я. Шерсть на загривке вздыбилась,я пошла обратно, пока пнуть не успели. Покоряться я не собиралась, нельзя нампогибать.

Пэм тяжело дышала, одна глазница была сильно порвана, из неетекла кровь. Выжидая, она следила за моим приближением.

— Найди Ника! — снова крикнула я, догадываясь, чтоон не понял. — Я вас догоню!

Не знаю, уверенность это была или надежда.

— Не так это просто, Рэйч, — тихо сказал он, но яего расслышала. И Пэм тоже. — Я за тобой вернусь, когда его найду.

Пэм дернула ушами, до нее дошло, что мы все еще пытаемсявыручить Ника. Пригнув голову, чтобы кровь в глаз не затекала, она с диким воемметнулась вперед — к Дженксу.