За пригоршню чар - Ким Харрисон

Чуть ли не единственный мой козырь — то, что мои зачаточныелей-линейные навыки не успели попасть в досье Уолтера. По его сведениям, я —чистая ведьма земли, а поскольку я не ставила круг и волков пыталасьутихомирить исключительно земной магией, то он и не узнал, что я и с линиямимогу работать. Вот и прекрасно. А то бы они надели на меня проволочныебраслеты, чтобы я не соединилась через линию с фамилиаром и не превратила ихвсех в жаб. Ну и что, что фамилиара у меня нет? Все равно в наручниках я былабы беспомощна, они лишили бы меня и той энергии, что я запасла в своем ци и вголове. А мне она пригодится.

Я посмотрела себе под ноги и подавила нервную дрожь. Надо бывернуть Дженксу его нормальный рост до того, как все начнется. Джакс ждет вмотеле, а по такой температуре Дженкс вполне может туда долететь, и они обауберутся отсюда. Кончилась «спасательная операция», началось «спасайся, ктоможет».

Всплеск возбуждения среди вервольфов наждаком прошелся пооболочке моей ауры — теперь-то я его чувствовала, — и я повернула головутуда же, куда все: на шествующую сюда Пэм. У нее вокруг босых ног завивалсякрасный халат, волосы летели облаком, она шлаш лесу, как порождение самойземли, и смотрелась очень экзотично. Мышцы у меня напряглись и, не встречаясь сней взглядом, я пошла к Дженксу — сказать пару слов напоследок.

Стоять! — рявкнул охранник, я и пары шагов не сделала.Я застыла, выпятив бедро.

Да успокойся ты, — громко сказала я, словно и нетрясусь вся. — Что я, по-твоему, делать собралась?

Пэм с насмешкой, направленной то ли на меня, то ли на типовс пистолетами, сказала:

— Дайте ей поговорить с приятелем. Может, это впоследний раз.

Очень мило, — подумала я, но промолчала, вспомнив об ихмедике со шприцами.

Пэм остановилась возле двух женщин, слишком разных на вид,чтобы быть подругами. Одна, повыше, была одета в заношенный кожаный топ иклассически подранные джинсы, а вторая — в шпильки и деловой костюм. Альфыприезжих стай, решила я.

Четверо охранников Дженкса отвели оружие чуть в сторону, и япросочилась к нему. Мне все проще становилось не замечать направленных на менястволов, хотя от стресса я завязалась в узел круче, чем Айви на последнем еесвидании вслепую.

— Дженкс, — предложила я, — давай сделаемтебя маленьким.

Тревога у него перешла в недоумение.

— Чего бы ради?

Я поморщилась: лучше бы нас никто не слышал.

— Ты сможешь перелететь залив, сейчас тепло. Сядешь наавтобус, доберешься домой и забудешь, что я вообще тебя просила мне помочь. Незнаю, хватит ли у меня запаса энергии безвременья на оба заклятья, и не могурисковать, что ты останешься навсегда таким, если… — я опятьпоморщилась, — если со мной что случится. Вряд ли Кери сумеет самаразвеять чары, так что ей придется новые свивать, а на это понадобитсядемонская кровь…

Я так хотела, чтобы он сказал, что я дура и он останется сомной до конца, но предложить я была обязана. Он нахмурился.

— Все сказала? — Я промолчала, и он наклонилсяпрямо к моему уху. — Дурища, — прошептал он тихо, но безапелляционно,и я улыбнулась. — Если б я мог, я бы тебя пыльцой неделю посыпал за однумысль, что я могу тебя здесь бросить. Ты используешь свои запасы, чтобы перекинуться,покажешь этой бабе, где раки зимуют, а потом мы уберемся с этого острова ковсем чертям вместе с Ником. Я твой партнер, — сказал он, чутьотступая. — А не приятель на час, который улепетывает при первом намеке нанеприятности. Я тебе нужен, ведьма. Чтобы Ника нести, если он не в сознании,чтобы джип угнать — до берега доехать, чтобы лодку украсть, если плыть несможем. А с Джаксом все о'кей, — добавил он. — Он взрослый пикси исумеет о себе позаботиться. Я проверил перед уходом, адрес церкви он знает, ислово Цинциннати в расписании автобусов разобрать сможет.

Лицо у него разгладилось, в глазах вместо злости мелькнулолукавство.

— Чтобы от браслетов избавиться, мне не надоуменьшаться в росте. — Он хитро приподнял бровь. — Пять секунд — иготово.

Волна разрядки оказалась огорчительно недолговечной.

— Я ей не уступлю, — сказала я. — Будудраться, пока способна. А если я умру, ты не превратишься обратно.

Он улыбнулся шире.

— Но ты ж не умрешь, — лукаво сказал он.

— Почему это? Потому, что ты со мной?

— О-о, да ты учишься! — Спрятав руки отохранников, он прижал большой палец и с тошнотворной бескостностью сложил рукутак, что наручники чуть не соскользнули. — Ну, вали теперь. И откуси отэтой суки хороший кусок, — напутствовал он, поворачивая запястье, чтобы браслетвернулся на место.

Я прыснула.

— Спасибо, тренер, — сказала я, чувствуя, чтопервые пальчики надежды начинают снимать мою головную боль, но когда яповернулась к шумной толпе, я опять впала в отчаянье.

Не хотела я это делать. Это демонское проклятье, Господипрости! А легче способа отсюда выбраться нет, подумала я. Кери сказала, чтоцена не так уж высока — примерно как за одну пьянку. Я видела, как она всеготовила. Никто ради меня не умер — это я за все заплачу, не животное какоенесчастное и не человек. Может ли заклятье технически быть черным, а этически —белым? Можно ли тогда его использовать, или я просто трусиха, выбравшая легкийвыход и теперь уговаривающая сама себя, чтобы не слишком терзаться?

Помрешь — никому лучше не сделаешь, — сказала я самойсебе и решила оставить тревоги на потом.

С чувством тошноты я поверх голов оглядела растущеескопление вервольфов. Исходящая от них энергия будто клубилась вокруг менятуманом, покалывала кожу. Ладно… Теперь я волком стану. Я не буду беспомощной,как в тот раз. Может, Пэм вообще боли чувствовать не будет, но если я доберусьдо ее глотки, то уж уложу ее поспать. Быстрый взгляд на Пэм, и я потрясларуками, расслабляя пальцы. Вызывала я, так что первый выбор был за мной. Недыша, я сделала пять шагов к центру поляны. Шум взмыл волной, давнее ужевоспоминание о моем участии в крысиных боях в Цинциннати промелькнуло иисчезло. Что это меня тянет все время туда, где по правилам дают по морде?

Пэм оглянулась. Вскинув голову, она улыбнулась своимсобеседницам и потрепала на прощанье по плечу ту, что была полощеней. Легкойбосоногой походкой пошла ко мне. Шум толпы стал тише и сосредоточенней. В Пэм,несмотря на миниатюрность, ясно виделся хищник — она напомнила мне Айви, хотьобщей у них была только фация движений.

— Рэйч? — громко позвал Дженкс, я повернулась натревогу в его голосе. Он подбородком показал на Уолтера, шагающего по той жедорожке, по которой пришла его жена. С ним были еще двое: один в костюме, авторой молодой, с ног до головы в красном шелке, и весь звенел на ходу.

Уолтер остановился на краю круга. Я не удержалась, включилавторое зрение. Ауру Уолтера коричневое не обрамляло, а пропитывало. Все тристаи начали принимать его лидерство.