Разоблачение - Дженнифер МакМахон

Теперь она – спящий червь, который скатался в клубочек и прикинулся мертвым.

«Прекрати эти червивые мысли!» – приказала она себе.

Эмма начала считать девятками. Девять. Восемнадцать. Двадцать семь.

Она прислушалась, но ничего не услышала.

– Дэннер?

– Да?

– Это ты была раньше на дне бассейна?

Покрывало царапало лицо Эммы, и она гадала, можно ли задохнуться под ним. Она слышала булькающий звук – сырое, режущее задыханье. Она собиралась поднять покрывало, выглянуть наружу и посмотреть, как там Дэннер, но ей было страшно. Что, если это не Дэннер? Что, если она снова увидит лицо с отслаивающейся кожей, как на дне бассейна?

«Прекрати это, – внушила она себе и снова начала считать: – Тридцать шесть, тридцать пять, тридцать четыре…»

Ей казалось, что она играет в прятки, но от кого она прячется?

Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать.

Через покрывало она чувствовала какой-то сырой и гнилой запах: зверька, упавшего в колодец, или рыбы, оставленной на солнце в пластиковом пакете.

– Дэннер? – произнесла она, и мир сжался до клекота в ее горле.

Эмма закрыла рот и нос ладонями, чтобы защититься от запаха, который становился сильнее с каждой секундой. Она снова услышала булькающий звук, как будто кто-то втягивал воздух через мокрую соломинку. Но за ним есть слова: панические, напряженные, кричащие голоса громоздятся друг на друга. Кажется, она услышала среди них имя своего отца и что-то насчет камней.

Ни один камень не останется не перевернутым.

Камни и палки ломают ваши кости.

Эмма выставила руку и потянулась к дверной ручке. Наконец она нашла ее и постаралась открыть дверь, чтобы вывалиться из автомобиля. Но тут она услышала, как ее отец открыл дверь со стороны водителя, сел за руль и завел двигатель.

Влажное хлюпанье сразу же прекратилось. Запах исчез, и она отпустила дверную ручку.

Они ехали долго. Сворачивали, подскакивали и раскачивались, как будто плыли на лодке, а не ехали в автомобиле. Эмма чувствовала сигаретный дым. Она даже не знала, что ее отец когда-то курил. Странно. Возможно, это не он. Может быть, кто-то украл его автомобиль и похитил ее.

Эмма подумала о лице на дне бассейна.

Это был ее секрет.

Ее затекшие ноги кололо словно иголками и булавками. Она начала чесаться.

– Не шевелись, – прошептала Дэннер. – Оставайся на месте и не издавай ни звука.

Ее тон был такой серьезный, что у Эммы в горле встал комок.

Все твое – мое.

В кино люди иногда выпрыгивают из едущих автомобилей. Здесь важно скататься в клубок. Эмма подумала, что, наверное, могла бы сделать это. Но где она окажется? И как она вернется домой, если сломает руку или ногу? А если она приземлится на какую-нибудь гадость вроде собачьей кучи или в груду протухшей капусты?

Теперь «Блейзер» стал взбираться по крутому склону, неровному и ухабистому. Эмма чувствовала себя так, словно катается на карусели: сосущая пустота в животе, подъемы и спады. Потом все вдруг закончилось. Автомобиль остановился, и ее отец (или какой-то водитель) вышел из машины.

Он что-то крикнул. Он назвал имя, похожее на медвежонка Винни-Пуха, но без «пуха».

Женщина ответила ему.

«Какая еще Винни?» – подумала Эмма.

Эмма откинула покрывало, села и стала смотреть через ветровое стекло. Фары «Блейзера» были включены и освещали старую хижину перед ними. Уинни стояла на крыльце и по-прежнему была одета в одежду ее матери. Эмма не могла разобрать слов, но ее отец выглядел робким и встревоженным. Его руки были глубоко засунуты в карманы, и он шаркал ногой по ковру из сосновых иголок на сухой земле.

И там, слева от ее отца, стояла фигура, которую Эмма узнала сразу же. Вот он – реальный и в натуральную величину, как она всегда представляла. Как она всегда хотела. Но если это ее желание сбылось, то не значит ли, что другие тоже сбудутся?

– Фрэнсис! – закричала Эмма, распахивая дверь автомобиля и устремляясь к нему. – Фрэнсис! Девять! Девять! Девять!