Страна Лавкрафта - Мэтт Рафф

Лифт все поднимался, а Геката больно сжимала плечо, словно хотела раздавить. Мама тем временем уже колотила в дверь.

– Летиша, открывай! – кричала она. – Я знаю, ты дома! Ле…

– …тиша!

Она открыла глаза и села в кровати. Было темно; сестра трясла ее за плечо.

– Что? Что такое?

– В доме кто-то есть, – прошептала Руби.

Летиша прислушалась. Через секунду издалека донеслись ритмичные щелчки.

– Что это?

Не дожидаясь ответа, она стряхнула сестрину ладонь и скинула ноги с кровати. Босые ступни обожгло холодом, зато теперь Летиша окончательно проснулась. Нашарив под кроватью ружье, она проверила, на месте ли патроны, и вышла на галерею.

Пол атриума – между прочим, безупречно чистый – заливало лунным светом, струящимся сквозь купол. Геката купалась в своей стихии. Лифт, как и во сне, стоял на втором этаже, двери открыты.

– Он-то меня и разбудил, – сказала Руби. – Я услышала, как он поднимается.

Летиша сунула голову в пустую кабину. Внутри пахло сырым деревом и кожей. Она снова прислушалась. Ритмичные щелчки стали громче, прибавилось тиканье.

Дверь кабинета была приоткрыта, и в коридор пробивался клин желтого электрического света. Летиша досчитала до трех, прошептала «Господи Иисусе, спаси и сохрани» и шагнула внутрь.

Солнца и планеты с щелканьем и тиканьем вращались. Летиша вслед за ними повела ружьем из угла в угол. В кабинете, по крайней мере, на первый взгляд, никого не было.

– Что там, Тиша? – спросила вполголоса из коридора Руби.

– Ничего.

Она опустила двустволку, сделала шаг назад, и тут дверь прямо перед ее носом захлопнулась. Руби завопила. Следом загремели ворота лифта, потом, одна за другой, все двери в доме: бах, бах, бах, БАХ!

– Божечки-божечки-божечки… – панически шептала Руби, и на смену страху к Летише пришла злость.

– Чтоб тебя, Руби, хватит причитать! Это всего лишь шум!

И тут же – оглушительный грохот! Весь дом как будто подняли с фундамента и уронили. Летиша с трудом удержалась на ногах, а Руби отбросило к стене.

– Летиша, мамочки! – завопила она. Если бы ее не сковал ужас, она бы очертя голову бежала куда глаза глядят. – Я хочу домой!

– Ты уже дома, – ответила сестра.

Дом Уинтропов тряхнуло снова, однако Летиша была готова: ноги широко расставлены, как у моряка в качку.

– Теперь дом наш, так что никуда мы не уйдем, – сказала она, наклоняясь навстречу шторму. – Это переломный момент, и мы обязаны его пережить.

* * *

Но Руби было не переубедить. Едва рассвело, она побросала вещи в чемодан, вызвала такси и укатила – словно давешний сон проигрывали задом наперед.

– И куда ты? – спросила Летиша.

– Подальше отсюда, – ответила сестра.

Провожая такси взглядом, Летиша почувствовала, что на нее смотрят. Действительно: на крыльце дома напротив стояла белая женщина и ухмылялась так самодовольно, будто знала про привидение. А потом Летиша заметила «кадиллак» Древа. Он по-прежнему стоял на обочине, только колеса были проколоты, а на капоте кто-то нацарапал «НИГГЕРЫ». Вот, значит, в чем дело. Думаете, Руби от этого бежит?

Она с вызовом посмотрела на соседку, и та вдруг сникла, как спущенная шина, после чего поспешно удалилась – видимо, забыла что-то на плите.

– От меня вы так просто не избавитесь! – громко заявила Летиша ей вслед.

Внутри дома Уинтропов царило затишье, по крайней мере временное. Ночью их потрясло еще с четверть часа, а потом все резко прекратилось. Повисло какое-то ощущение усталости, словно у дома села батарейка. Летиша посмотрела на статую Гекаты, как бы спрашивая: «Сколько времени уходит на перезарядку? И часто такое будет? Каждый день? Дважды в неделю?»

«Мне-то ничего не страшно, – говорила она про себя, – а вот как удержать жильцов? Даже саутсайдцы едва ли захотят жить там, где каждую ночь землетрясение. С другой стороны, снимают же квартиры рядом с железной дорогой, и ничего».

Заключив, что проблемы лучше решать на сытый желудок, Летиша пошла на кухню. Тарелки, кастрюли и сковородки – большая часть которых полагалась вместе с домом – от тряски не пострадали. И вот еще, кстати: ни один из снимков в кабинете с оррерием со стен тоже не свалился. То есть, выходит, своему имуществу призрак не вредит? Так-так-так…

Летиша достала миску и коробку с сухой блинной смесью и уже потянулась за мерным стаканчиком, когда за спиной тихо скрипнули петли. Она вышла в коридор между кухней и прачечной. Дверь в подвал была открыта. Девушка посмотрела на лестницу, уходящую в темноту, потом осторожно, не переступая через порог, потянулась к выключателю. Не работает. Наверное, опять щиток барахлит. Летиша закрыла дверь и вернулась на кухню.

Она снова взяла коробку со смесью, наклонила ее над миской и лишь теперь услышала, что внутри кто-то скребется. Из коробки водопадом хлынули тараканы, личинки, пауки и прочая ползучая мерзость. Жирная многоножка заползла прямо ей на руку. Летиша завизжала и, тряся рукой, отскочила. Коробка упала на пол, начала разбухать изнутри, потом картон затрещал, и оттуда вырвался шевелящийся клубок красных червей. Ноги сами собой вынесли Летишу в атриум.

Она напряженно смотрела на щель под кухонной дверью – не выползет ли кто. Постепенно сердце утихомирилось, и сквозь биение в ушах она услышала, как течет вода. Оглянулась на Гекату – фонтан молчал. Тогда Летиша вышла из-под галереи и посмотрела наверх.

Из хозяйской ванной, через стенку от ее спальни, валил пар. Летиша настороженно поднялась по ступенькам. Ванна была переполнена – еще чуть-чуть и польется через край, – а в воде плавало нечто, похожее на труп, фиолетовый и распухший. Вдруг Летиша разглядела в воде блестки. Она упала на колени, перекрыла кран и достала из кипятка насквозь вымокшее платье. По рукам потекли фиолетовые струйки, смешанные с красками других, непоправимо испорченных платьев.

Она так и стояла на коленях, готовая разрыдаться, затем что-то заставило ее повернуть голову. На запотевшем зеркале над раковиной было написано то же слово, что и на «кадиллаке», а под ним – еще одно ругательство покороче.

Все эмоции мигом улетучились. В образовавшуюся пустоту хлынул гнев. Летиша поднялась на ноги и перешла к решительным действиям.

Схватив двустволку, она направилась в кабинет с оррерием. Дверь захлопнулась перед ней, но теперь это ее не остановило. Подойдя вплотную, она из одного ствола высадила ручку вместе с добротным куском дерева. Толкнула дверь плечом и навела ружье на оррерий.

Только она надавила на спусковой крючок, незримая сила подбросила ствол вверх, и выстрел оставил дыру в потолке. Летиша отряхнула с лица штукатурку и перехватила ружье, как бейсбольную биту. Однако призрак вырвал у нее оружие, а потом чьи-то невидимые руки вытолкнули девушку обратно в коридор. Дверь – точнее, то, что от нее осталось, – снова с грохотом захлопнулась.