Комната кукол - Майя Илиш

И он подготовился. Не знаю, как он выкроил время, но на земле была расстелена клетчатая скатерть, не такая роскошная, как в комнате хозяев Холлихока, но миссис Арден определенно не обрадовалась бы, если бы увидела ее в грязи. Вокруг скатерти пучками росла трава, валялись какие-то камешки, зеленел мох, но в целом я ожидала худшего. Учитывая, как разросся сад, я думала, что внутри от лабиринта ничего не осталось, но, судя по его виду, время было не властно над этими ровными зарослями тиса.

Я была рада оказаться там, куда так стремилась, но в то же время испытывала разочарование: меня сюда привели, мне не пришлось разведывать путь самой, подчинять себе этот лабиринт. Правда, я все еще не знала, где тут вход и выход. Этот спокойный, зеленый мир в сердце лабиринта стал бы настоящей наградой за мои слезы и пот, если бы я пробралась сюда сама. Впрочем, и так, учитывая, как я тут оказалась, лабиринт не утратил былой загадочности.

Под скатертью проступали очертания двух плоских камней — мне подумалось: уж не надгробия ли это? Алан предложил мне присесть на один из них, и я, элегантным жестом поправив юбку, устроилась на скатерти, следя за тем, чтобы платье не соприкасалось с землей. Мне почему-то подумалось, что столь же неторопливо склоняются к земле вянущие цветы. Если бы платье испачкалось, это не ускользнуло бы от пристального взгляда Руфуса, который каждое утро проверял, чистые ли у меня руки, и только потом отпускал к куклам. Да, у меня было еще одно платье про запас, но я не хотела испортить и это тоже.

— Ну, что скажешь?

Он уселся напротив, поджав ноги по-турецки. Я же устроилась, как настоящая дама, на коленях — в платье иначе сидеть не получалось, если не хочешь нарушать правила приличия.

— Я… У меня нет слов.

Мне уже давно хотелось произнести эту фразу. Конечно, я не рассчитывала, что поводом для нее станет пикник в лабиринте. Пару раз я видела, как пары устраивают пикник в парке, и в этом было что-то развратное, очень не нравившееся мисс Монтфорд: немыслимо, чтобы кто-то позволил сиротам из ее приюта такое распутство, как пикник! В одиночку есть на природе было бы неинтересно, но в компании… да, это будет здорово.

Мне стало еще лучше, и только где-то на краю сознания мелькала мысль о страшном холоде Комнаты кукол. Но я решила просто не обращать внимания на эти воспоминания.

— Вот что мне удалось стащить. — Алан подтянул к себе из тени тиса корзинку.

Я пощупала скатерть. Она загрубела, словно ее долго поливал дождь, а потом она высохла на солнце. Я подозревала, что Алан приготовил все для пикника вчера или даже вынес в сад еще раньше. Как нам повезло, что сегодня хорошая погода!

— Вот ты сейчас удивишься! — Алан начал выкладывать еду на скатерть. — Только посуду я не взял, — виновато добавил он. — Мистер Трент следит за столовым серебром, а миссис Арден никого не подпускает к тарелкам. Но мы и руками можем поесть, верно?

Под большой салфеткой в корзинке скрывались три рулета — от одного уже отрезали кусок — и две бутылки вина. Глядя на угощение, я почувствовала, как у меня разыгрался аппетит. Из-за куклы я лишилась его, но теперь, раз мне опять хотелось есть, не означает ли это, что ее злые чары окончательно развеялись?

— Где ты все это раздобыл? — У меня уже слюнки потекли.

Рулеты, настоящие большие слоеные рулеты с мясом… Мне всегда хотелось попробовать что-то подобное.

Алан улыбнулся. Вид у него был взъерошенный. Если слуги обычно тщательно расчесывались, прилизывая волосы, то Алан, похоже, считал, что достаточно с утра запустить в волосы пятерню, растрепать их — и этого хватит.

— Я бы сказал, что это мой секрет, но тогда не смог бы перед тобой похвастаться, — гордо ответил он. — Бутылки я стянул из погреба. Обе уже открыты. Представляешь, мистер Молинье предпочитает всякий раз за обедом открывать новую бутылку, а судьба оставшегося вина его не заботит, пусть вино и отличное. При этом он всегда пьет только один бокал, а миледи вообще к вину не притрагивается. И пока оно не испортилось, я забираю его себе. Об этом нельзя никому рассказывать, но я думаю, что если кто-то и заметит пропажу, то подозрение падет скорее на Тома или Гая, и неспроста. — Он довольно улыбнулся. — И с рулетами та же история. Знаешь, почему миссис Дойл все время в дурном настроении? Она готовит от всей души, старается подать хозяевам что-то по-настоящему вкусное, а они выбрасывают бо`льшую часть. Если хочешь знать мое мнение, они оба такие худые, потому что почти ничего не едят. Кое-что с их стола миссис Дойл кладет в суп и выставляет нам на ужин, но эти рулеты она собиралась выбросить свиньям.

— Свиньям?

Я еще ни разу не видела в Холлихоке ни кошек, ни собак, не говоря уже о свиньях.

— Ну конечно! У нас тут три свиньи, замечательные зверюги, скажу я тебе. Свинарник довольно далеко от дома, где они никому не помешают ни запахом, ни хрюканьем, ни видом. Я так понимаю, ты их еще не видела. Я за них отвечаю, ношу им еду через сад — все те вкусности, от которых отказываются Молинье. И иногда кое-что оставляю себе. Но только ты никому не говори, ладно? Пусть это будет нашей тайной.

Я с серьезным видом кивнула. В вопросах тайн Алан нашел настоящего специалиста — но ему не следовало об этом знать.

— Обещаю.

И хотя эти рулеты должны были пойти на корм свиньям, аппетита у меня не убавилось. Пусть их приготовили позавчера или вчера и они пролежали в саду со вчерашнего вечера, мне хотелось их попробовать. Интересно, какая там начинка? Вырезка с добавлением почек? Курятина с грибами? Мне очень хотелось есть.

— Откусывать от рулета будет неудобно, но, хоть у нас и нет посуды, перочинный нож всегда со мной. С какого начнем, с этого?

Кивнув, я с восторгом смотрела, как Алан раскладывает рулет на скатерти и разрезает его на три куска. Рулет уже немного подсох и из него не брызгал жир, зато можно было не волноваться, что я запачкаю белое платье начинкой. А от пары крошек вреда не будет. Может, к нам прилетят воробьи и мы сможем угостить их остатками пиршества… Меня не пришлось долго упрашивать — я с удовольствием впилась зубами в ближайший кусочек. Тесто было сдобным, сладковатым, а начинка — мясной, туда положили то ли фарш, то ли рубленое мясо, я так и не поняла, но вкус был восхитительный. Я представила, каким изумительным был этот рулет свежим, когда его только-только принесли из кухни миссис Дойл… Мне невольно захотелось обедать с господами. Это уж точно. В тот момент мне было все равно, как странно на меня смотрит Руфус и как невыносимо слащава Вайолет, эта еда того стоила. Мое мнение о миссис Дойл полностью изменилось. Эта женщина — гений кулинарного искусства.

— Вкусно, да? — с набитым ртом спросил Алан. — Погоди, попробуй еще вино.

Он протянул мне бутылку, и я, поколебавшись, взяла ее: все-таки к вину я подходила с большей осторожностью, чем к рулетам.

— Что это?

— Красное вино, сорт я не знаю, — ответил Алан.

Мы попытались прочесть, что написано на этикетке, но вино, судя по всему, было изготовлено во Франции — во всяком случае, я эту надпись понять не смогла. Мне бы хотелось когда-нибудь научиться говорить по-французски, хотя куда больше меня интересовал русский — язык самых известных в мире циркачей. Но сиротам изучать иностранные языки не полагалось. Я только знала, что мое новое имя по-французски произносится иначе, чем по-английски, но я бы не сказала, что «Флоранс» звучит намного лучше, чем «Флоренс». В общем, неважно. Даже если бы я знала французский, в винах я все равно не разбиралась.