Мятежные ангелы - Либба Брэй

— Как отец? — спрашиваю я наконец. Этот вопрос как будто прожигает меня насквозь.

Том вздыхает.

— У нас некоторое улучшение. Я спрятал бутылочку с чистым опиумом, а ему дал опиум, разбавленный водой. Он теперь получает меньшую дозу. От этого он временами становится нервным, его мучают головные боли. Но я уверен, этот метод работает. Ты не должна давать ему ничего, понятно? Он ведь умный, он тебя может быстро убедить.

— Он не станет этого делать, — возражаю я. — Только не со мной. Я знаю.

— Ну, хорошо, только…

Том умолкает, не договорив. Некоторое время мы едем в молчании, прислушиваясь к уличному шуму. Постепенно тревога угасает, меня захватывает жизнь большого города. Оксфорд-стрит — изумительное, чарующее место. Гигантские здания по обе стороны… Они такие высокие и горделивые, и наполнены историей, и тенты витрин нависают над тротуарами, как леди, с напускной застенчивостью приподнявшие края юбок, чтобы показать соблазнительные ножки… Вокруг — магазины канцелярских принадлежностей, меховые лавки, студии фотографов, и театр, перед кассой которого собрались несколько самых преданных зрителей, чтобы изучить программу…

— Ох, проклятие! — внезапно вскрикивает Том.

— В чем дело? — спрашиваю я.

— Я должен был забрать бабушкин заказ, сладости, а мы только что проехали эту лавку!

Том окликает кэбмена, и тот останавливается у обочины.

— Я быстро, — говорит Том, хотя я подозреваю, что он это сообщает не столько для того, чтобы успокоить меня, сколько для кэбмена, в надежде, что тот не возьмет лишней платы за непредвиденную остановку.

Я же только рада посидеть в одиночестве и понаблюдать за окружающим миром во всем его великолепии. Я вижу мальчишку, пробирающегося сквозь толпу, — он несет на плече огромного гуся. Подыгрывая себе на французских рожках и гобоях, шествует хор, распевающий рождественские гимны; певцы останавливаются перед каждым домом в надежде получить горсть орехов или глоток спиртного. Они идут все вперед и вперед, а звуки радостного гимна тянутся за ними шлейфом. В витрине магазинчика, куда забежал Том, выставлены самые разнообразные сласти: я вижу чашки с пухлым изюмом и засахаренными лимонами, целые горы груш, яблок и апельсинов, разноцветные горки кондитерских пряностей… Рот наполняется слюной. По тротуару в мою сторону идет высокая женщина в элегантной шляпке и твидовом костюме. Мне она кажется знакомой, но только когда она подходит совсем близко, я ее узнаю.

— Мисс Мур! — кричу я из окна кэба, совершенно забыв о хороших манерах.

Мисс Мур останавливается, пытаясь понять, кто это может звать ее прямо посреди улицы столь бесцеремонным образом. Наконец она замечает меня и подходит к экипажу.

— Надо же, мисс Дойл! Вы отлично выглядите. Веселого вам Рождества!

— И вам веселого Рождества.

— Вы надолго в Лондон? — спрашивает она.

— Вернусь в школу сразу после Нового года.

— Какая замечательная случайность! Вы должны обязательно навестить меня.

— О, я бы с удовольствием это сделала! — отвечаю я.

Мисс Мур выглядит изумительно. Она протягивает мне визитную карточку.

— Я сейчас живу на Бейкер-стрит. И завтра весь день буду дома. Можете пообещать, что придете?

— Ой, да, конечно! Это будет великолепно! Ох…

Я умолкаю.

— Что такое?

— На завтра я уже договорилась о встрече с мисс Уортингтон и мисс Брэдшоу.

— Понятно.

Ей незачем что-то говорить. Мы обе слишком хорошо знаем, что именно эти девушки виноваты в ее увольнении.

— Мы все ужасно сожалеем о случившемся, мисс Мур.

— Что сделано — то сделано. Лучше всегда смотреть только вперед.

— Да. Вы правы, безусловно.

— Хотя, будь у меня шанс, я бы с удовольствием поиздевалась слегка над мисс Уортингтон, — говорит мисс Мур, и ее глаза весело блестят. — В ней дерзости куда больше, чем позволительно.

— Да, она довольно нахальная, — смеюсь я.

Как же я соскучилась по мисс Мур!

— А мисс Кросс? Разве вы не увидитесь на каникулах с моей обвинительницей?

Улыбка мисс Мур гаснет, когда она видит изменившееся выражение моего лица.

— Ох, дорогая… я вас расстроила. Извините. Каковы бы ни были мои чувства по отношению к мисс Кросс, вы с ней подруги. С моей стороны это было грубостью.

— Нет, не в этом дело. Просто… Пиппа умерла.

Мисс Мур зажимает рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

— Умерла? Когда?

— Два месяца назад.

— Ох, мисс Дойл, простите меня, — говорит мисс Мур, касаясь моей руки. — Я ничего об этом не знала. Я уезжала как раз на эти два месяца. И вернулась только на прошлой неделе.

— Это все из-за эпилепсии, — лгу я. — Вы ведь помните, она страдала припадками.

Меня как будто что-то подталкивает изнутри, мне хочется рассказать мисс Мур всю правду о той ночи… но не сейчас.

— Да, я помню, — кивает мисс Мур. — Мне так жаль… Но сейчас время прощать, а я проявила жестокость… Пожалуйста, передайте мое приглашение мисс Брэдшоу и мисс Уортингтон. Я буду рада их видеть.

— Это очень великодушно с вашей стороны, мисс Мур. Я уверена, мы все с удовольствием послушаем рассказ о вашем путешествии, — говорю я.

— Значит, я расскажу обо всем подробно. Ну, например, завтра в три часа? Я приготовлю очень крепкий чай и турецкие сладости.

Проклятие… Бабушка вряд ли позволит, чтобы я отправилась куда-то в гости без нее.

— Да, мне бы очень хотелось… если бабушка меня отпустит.

— Понимаю, — говорит мисс Мур, отступая от экипажа.

Одноногий мальчишка-нищий появляется рядом с ней.

— Пожалуйста, мисс… один пенни для калеки! — говорит он дрожащими губами.

— Ерунда, — отвечает мисс Мур. — Твоя нога в полном порядке, ты ее просто подогнул. И не лги мне!

— Нет, мисс, — бормочет мальчишка, но я и сама прекрасно вижу очертания его второй ноги.

— Убирайся отсюда, пока я не кликнула констебля!

Вторая нога стремительно появляется на свет, мальчишка сломя голову бросается прочь. Я хохочу.

— Ох, мисс Мур, как я рада вас видеть!

— Я тоже, мисс Дойл. Я обычно днем, от трех до пяти, бываю дома. И приглашаю вас зайти в любой день, когда сможете.

Она делает несколько шагов — и растворяется в толпе, текущей по Оксфорд-стрит. Именно мисс Мур первой рассказала нам об Ордене, и я гадаю, что еще она могла бы поведать… если бы мы осмелились спросить. Конечно, скорее всего, она нас просто выпроводит, если начнем уж слишком приставать с расспросами, но если мы будем вести себя осторожно, она может, наверное, пролить кое-какой свет… А если нет, то в любом случае визит к ней — это повод сбежать из дома бабушки. Мисс Мур — моя главная надежда, что в этих каникулах будет какой-то смысл.