Адский Дом - Эдвард Ли

- Так что же в нем? Господи! Почему ты никогда ничего мне не рассказываешь?

- Потому что это слишком, слишком рано, Рут, - сказал он с некоторой усталостью. - В мешочке есть волшебные вещи. Это слишком много для тебя, чтобы понять все сразу. Ты все еще Новичок. Ты еще и дня не пробыла в Мефистополисе.

- Ну, тогда что это за рог? - спросила она потом. Укол надежды. - В нем есть выпивка?

- Никакой выпивки, Рут. - Он обреченно нахмурился. - Ладно, сними его с моей шеи и проверь. Но будь осторожна.

Она сняла с него кулон, чтобы рассмотреть странный предмет. Рог был пуст, его стенки были тонкими и костлявыми. Она представила себе, как отрезают слоновий бивень, который затем выдалбливают. На маленьком конце тоже было отверстие, и на роге была замысловатая гравировка – действительно, как на слоновой кости, - но иероглифы были ей незнакомы.

- Похоже на выдолбленный бивень, - заметила она.

- Почти. Это передний рог девственной Демоницы, которая повесилась в бунте против власти Люцифера. Большинство слов, выгравированных на нем, написаны на языке, называемом енохианским, одном из ангельских языков, а некоторые – на зраетском, который еще древнее. Возможно, это был язык, на котором первоначально говорил Бог на горе Синай, но я не уверен. Они не сказали мне наверняка.

- Они?

Александр вздохнул.

- Мой источник информации и некоторые другие, скажем так. Люди, которые меня завербовали.

- И меня, наверно, тоже, даже не спросив, - добавила она.

Его взгляд источал гнев.

- Ты не принимаешь это всерьез. Это не шутка. Если мы добьемся успеха, тебя переведут из Ада в Чистилище.

- Да, но мне придется ждать чертову тысячу лет! - Пожаловалась она.

- Это лучше, чем миллион. Поверь мне, Рут, это предложение, от которого ты не можешь отказаться. Чистилище – это не пикник, но и не... - он мрачно огляделся. - Там не так... как здесь. Мы имеем дело с могущественными существами. Если ты будешь продолжать поднимать шум, продолжать жаловаться, продолжать быть абсолютно неблагодарной за эту историческую возможность... тогда они могут просто сорвать сделку, и ты ничего не получишь. Ты останешься здесь. Навсегда.

Черт, подумала она. Мужчины-мудаки.

- Остынь, парень. - Она воспользовалась рогом, чтобы сменить кислую тему. - Так что же это за штука?

- Это называется "Вокс Унтервельт".

Рут понятия не имела, что это.

- Значит, ты дуешь в нее, как в трубу?

- Нет, но я могу поговорить с кем-нибудь конкретным, с кем-нибудь... в Живом Мире.

- Ты издеваешься надо мной! - Перспектива казалась захватывающей. - Кто? Кто-то, кого ты знаешь?

- Конечная цель нашей миссии здесь – передать важные инструкции человеку, о котором я говорю.

- Кто это, черт возьми? - настойчиво спросила Рут.

- Посмотри на толстый конец рога.

Рут так и сделала и увидела... чье-то имя? Она не была уверена, потому что надпись была жирной, мутной и черной, как волшебный маркер, только у нее было более глубокое ощущение, что имя было написано каким-то углем. Она присмотрелась внимательнее.

- Так оно... Вероника? Вирджиния?

- Ее зовут Венеция. Насколько я понимаю, она учится на богослова и собирается в монастырь. И она целомудренна – очень важный фактор.

- Преследуемая кем?

- Ради бога, Рут, целомудренная! Это значит, что она соблюдает целибат.

Рут повернула голову.

- Соблюдает что?

- Это значит, что она девственница! - Его голос дрогнул.

Рут пришла в ярость.

- Эй, пошел ты со своим дурацким Воксом, что бы это ни было! Просто потому, что я не знаю всех твоих причудливых слов, это не значит, что ты можешь кричать на меня, как на шпану! Так что можешь поцеловать меня в задницу и засунуть эту дурацкую штуку себе в задницу! - проревела она и уже собиралась швырнуть в него Вокс Унтервельт.

- Рут, Рут, подожди! - рявкнул он. - Расслабься, ладно? Мне жаль.

- Лучше бы так и было, черт побери. Ты даже не можешь снова надеть эту штуку на шею, потому что у тебя нет рук. Так что перестань обращаться со мной как с дерьмом, потому что я не дерьмо!

- Я знаю, что нет. - Он спокойно подбирал слова. - Ты дитя Божье.

- Я не дитя Божье! - продолжала бушевать она, чувствуя, как в ней бурлят гормоны. - Потому что Бог не послал бы одного из своих детей в эту дерьмовую дыру!

- Ты сама себя послала, Рут, и я тоже. Но я прошу прощения. Я думаю, что я не очень хороший парень в долгосрочной перспективе, и это моя причина никогда не попасть на Небеса. К тому же я иногда бываю капризным, раздражительным и неразумным. Но давай работать вместе, чтобы мы оба могли выбраться из этого... из того, что ты только что сказали.

Дерьмовая дыра, подумала она. Черт, мне нужен Памприн, а у них, наверно, его тоже нет. Она продолжала вполоборота рассматривать Вокс Унтервельт, который держала в руках.

- Значит, кто-то написал внутри имя этой цыпочки, и это делает его волшебным?

- Да, это лучший способ выразить это.

- Кто написал это имя?

Еще один долгий, усталый вздох.

- Я не могу тебе сказать.

- Здорово. Это просто чертовски здорово.

- Но он работает, так что это все, что имеет значение... э-э, я бы сказал, иногда он работает. Видишь ли, для того, чтобы связь работала, Венеция должна быть уставшей. Она не может полностью заснуть, но может быть утомлена или вот-вот заснет.

- Звучит как очередная чушь.

Священник пожал плечами.

- Я думаю, это потому, что ее ментальные блоки спадают, когда ее мозговые волны направляются ко сну. Вот тогда я действительно смогу с ней поговорить. Но можно видеть все время. Посмотри.

- Что?

- Приложи маленький конец к глазу, как подзорную трубу.

Рут так и сделала, а потом воскликнула:

- Там мир! Наш мир!

- Да, это так. Мы видим все, что она видит своими глазами. И когда она посмотрит в зеркало, мы даже увидим ее. На что она сейчас смотрит?

Глаза Рут широко раскрылись.

- На улицу. Она смотрит в окно, и сейчас ночь, и там большая яркая луна, и там, вроде как, заросшее сорняками поле и куча деревьев вдалеке, и... о, подожди, сейчас она выходит из какой-то