Прекрасное далеко - Либба Брэй

Если бы я могла проникнуть в сферы… Ох, что там происходит? Почему я не в силах туда войти? Что случилось с магией? Куда подевались мои видения? Надо же, а когда-то я их боялась! А теперь сила, которую я прежде проклинала, стала единственным, чего я страстно желаю.

Но не только в этом дело. Ведь я и над Картиком тоже не имею власти…

Я пристально смотрю в огонь, наблюдаю за танцем оранжевых языков, сосредоточившись на них. В каждом языке светится тонкая голубая душа, чистая и горячая, пожирающая кусочки дерева, чтобы поддержать горение.

Каминные часы отсчитывают секунды; их ровный звук навевает дремоту. Наконец сон побеждает.

Меня со всех сторон окружает густой туман. Прямо передо мной — огромное пепельное дерево, его искривленные ветви тянутся вверх, к невидимому солнцу. Чей-то голос окликает меня.

— Иди ко мне…

Сердце колотится… но я никого не вижу.

— Только ты можешь спасти нас, спасти сферы. Ты должна прийти ко мне…

— Я не могу туда войти, — бормочу я.

— Есть и другой вход — тайная дверь. Доверься магии. Позволь ей привести тебя туда.

— Я больше не владею магией…

— Ты ошибаешься. Твоя сила необычайно велика. Она вплетена в тебя и жаждет освобождения. Дай ей волю. Они именно этого и боятся, но ты бояться не должна. Я могу тебе помочь, но ты должна прийти ко мне. Открой дверь…

Картина меняется. Я в Пещере Вздохов, перед колодцем вечности. Под заледеневшей поверхностью воды лежит мисс Мур, темные волосы раскинулись вокруг головы, как у богини Кали. Мисс Мур висит под стеклянной решеткой своей тюрьмы, прекрасная, как Офелия, пугающая, как грозовая туча. Я чувствую, как меня до костей пробирает дрожь.

— Ты мертва, — шепчу я. — Я тебя убила.

Ее глаза внезапно распахиваются.

— Ты ошибаешься, Джемма. Я жива.

Я просыпаюсь и вижу, что по-прежнему сижу в кресле, а часы на камине показывают половину двенадцатого. Я как будто в лихорадке. Волосы упали на лицо, прилипли к щекам, даже к губам, в висках стучит. Я чувствую себя так, словно меня только что навестило привидение.

«Это был всего лишь сон, Джемма. Забудь о нем. Фелисити права — Цирцея умерла, и даже если ее кровь — на твоих руках, тебе нечего стыдиться».

Но я не могу унять дрожь. И что значит другая часть сна? Какая-то дверь. Чего бы только я ни отдала за то, чтобы найти дорогу обратно, в сферы, к магии!.. На этот раз я не испугаюсь. Я буду лелеять надежду…

Горячие слезы льются из глаз. Я бесполезна. Я бессильна. Я не могу войти в сферы. Я не могу помочь подругам и отцу. Я не могу найти Картика. Я даже не смогу веселиться на приеме в саду. Мне нигде нет места. Я тычу кочергой в умирающий огонь, но он лишь окончательно слабеет. Похоже, я и в этом безнадежна. Я бросаю кочергу на пол и стукаюсь лбом о каминную полку. Мне хочется утонуть в жаре камина, чтобы избавиться от дрожи.

У меня начинает покалывать пальцы; руки дрожат. Та самая слабость, которая накатила на меня на прогулке, вернулась. Кажется, я вот-вот потеряю сознание.

Внезапная волна жара вырывается из зева камина. Огонь вспыхивает заново. С коротким вскриком я отдергиваю руку и падаю на пол. Наконец взлетает еще один язык пламени — и огонь умирает.

Я подношу руку к глазам. Неужели я это сделала? Кончики пальцев до сих пор покалывает, чуть заметно. Я протягиваю руку к затихшему камину, но ничего не происходит. Я закрываю глаза.

— Велю тебе зажечь огонь!

Почерневшее полено трескается и рассыпается в золу. Ничего.

Чьи-то шаги звучат в коридоре. В комнату торопливо входит миссис Джонс.

— Мисс Джемма? Что случилось?

— Огонь. Он погас, а потом внезапно загорелся снова, так, что весь камин охватило пламенем.

Миссис Джонс поднимает кочергу и тычет ею в угли.

— Все уже прогорело, мисс. Может быть, это из трубы сажа упала. Я завтра утром первым делом вызову трубочиста.

Том возвращается домой, и хотя уже очень поздно, я полагала, что он вернется не скоро. Он наливает себе стаканчик отцовского виски и устраивается в кресле.

Миссис Джонс смотрит на него с неодобрением.

— Добрый вечер, сэр. Я буду вам нужна?

— Нет, миссис Джонс, спасибо. Можете идти отдыхать.

С недовольным видом Том смотрит на меня.

— А тебе не пора в постель?

— Да разве я уснула бы, зная, что новенький член клуба Атенеум в любой момент может почтить наш дом своим высоким присутствием?

Я кланяюсь брату с подчеркнутым уважением и жду, когда Том ответит какой-нибудь гадостью. Но он молчит, и я не узнаю своего брата. Совсем на него не похоже — спускать мне язвительность, если есть хоть малейшая возможность сразить меня наповал.

— Том?

Он безвольно падает на спинку кресла, галстук у него развязался, глаза красные.

— Они вместо меня приняли Симпсона, — тихо говорит он.

— Ох… мне очень жаль, — выдыхаю я, и это действительно так.

Даже если мне кажется глупым желание Тома попасть в клуб Атенеум, я понимаю, для него это имеет огромное значение, и с их стороны очень жестоко, что они этого не заметили.

— Я могу что-то для тебя сделать?

— Да, — кивает Том, опустошая стакан. — Ты можешь оставить меня в покое.