Столовая Гора - Андрей Хуснутдинов

Аякс побарабанил ногтем по пустому стакану:

— Вы что, так и не получали заявления о его пропаже из Управления?

— А вы догадайтесь сами, получали или нет. А когда догадаетесь, спросите себя: кому больше нужно, чтобы дело об исчезновении федерального агента так и не было никогда заведено — нам или федералам?

— Ну, вам-то это точно не нужно.

— Да, не нужно, — согласился следователь. — Но, если б имелось заявление, мы тот же час были бы должны начать расследование, объявить пропавшего в розыск. Нравится нам это или нет.

Аякс переставил стакан с места на место.

— Послушайте, так значит, если я сейчас пропаду пропадом, вы сразу объявите меня в розыск?

Бунзен поправил очки.

— Разумеется.

— И опять же, как славно все получается, — продолжал Аякс. — Несмотря на то что я продолжаю находиться в своей штатной должности, ваш интерес к моему местопребыванию и перемещениям больше не может считаться посягательством на государственную тайну. Красота.

— Минуту. — Лейтенант с усмешкой похлопал ладонью по папке. — Позвольте закончить вашу глубокую мысль: местная прокуратура угробила агента Хассельблада из-за того, что не могла отслеживать его перемещения, а вас подставила, потому что хочет иметь в Горе подконтрольного представителя Управления — так?

— В общих чертах — да.

— Но почему, скажите на милость, в случае с контрразведчиком Хассельбладом мы так до сих пор и не имеем заявления о пропаже — от его всезнающей организации? И почему в случае контрразведчиком Аяксом так легко добились согласия Управления на то, чтобы задержать его? Не кажется вам более логичным сначала разобраться со своими внутренними дрязгами, прежде чем разбрасываться обвинениями направо и налево? Нет?

* * *

По выходе из участка Аякса ждал капрал Вернер, который предложил подбросить его до оружейной лавки.

В безлюдном магазине просторные стеллажи, перемежавшиеся чучелами диких животных, ломились от оружия. Тут было все — от пневматических пистолетов до ручных пулеметов. За прилавком стоял отрешенно пританцовывающий юнец с акустическими наушниками на голове. Аякс, недолго думая, выбрал восьмизарядную модель Кольта сорок пятого калибра. Он был не в силах скрыть усмешки — с точно таким же изделием он расстался несколько минут назад в кабинете Бунзена. Рассчитав его, юнец нажал кнопку пульта под прилавком — в глубине зала при этом бесшумно открылась дверь — и проорал голосом глухого: «Прошу!»

— Тир, — пояснил капрал Вернер.

Переступив порог стрельбища, Аякс невольно присвистнул: широкий коридор со сводчатым потолком имел около полусотни метров в длину. Но еще более смутил его вид мишени — замотанная в глухой плащ фигура свирепо скалящегося урода с киркой наперевес. Из-за того, что по основной длине тира не горело ни одной лампы, освещенная фигура казалась парящей в темноте.

Аякс кивнул в сторону мишени:

— Уходит внутрь склона?

— Да, — ответил Вернер. — Вентиляционная штольня. Незавершенная. Тупик. Промахнулись в расчетах.

Аякс зарядил пистолет и надел наушники со звукоизоляцией — по виду такие же, как у юнца за прилавком. Вернер накрыл уши ладонями.

Не торопясь расстреляв обойму, Аякс включил привод транспортера. Фигура в плаще устремилась к нему в темноте — словно летела по воздуху. Когда мишень замерла на линии огня, Вернер принялся считать количество попаданий. Аякс рассматривал перекошенное от злобы нарисованное лицо.

— Все восемь! — подвел итог Вернер. — Для такой дистанции неплохо. Три в голову, два в шею, два в грудь и одно в руку. Вот — вы выбили у него кирку.

Аякс указал разряженным пистолетом на мишень:

— А кто это вообще?

— Это? — Вернер, улыбаясь, посмотрел на уродца. — Что-то вроде нашего местного буки. Черный рудокоп.

Аякс разобрал пистолет и заглянул в ствол.

— Детей, значит, пугать…

— Придет Черный рудокоп и киркой ударит в лоб. — Капрал бросил стреляной гильзой в мишень. — Это старая легенда. Я сколько себя помню, столько и Черного рудокопа. Если плохо себя ведешь, Черный рудокоп может утащить тебя в штольню и превратить в камень — то ли в точильный, то ли просто в каменного истукана для битья. Ну и прочая чепуха в этом духе.

— Черный рудокоп — значит нелегальный рудокоп? — спросил Аякс. — Тот, кто добывает золото незаконно?

— Так точно. Но все это было в незапамятные времена. Когда рудник только начал давать руду в промышленном масштабе. В те времена черные рудокопы, говорят, были настоящим проклятием для компании. И когда их ловили, то особо, конечно, не церемонились. Или в рудник сбрасывали, или в кипящей смоле топили — кстати, может, отсюда и повелось, что черные. Однако им в руки тоже лучше было не попадаться. Попал — пропал. Веселое, короче говоря, было время.

Аякс собрал пистолет и снова зарядил его.

Вернер, отерев потный лоб, махнул платком на мишень:

— Еще?

— Нет. — Аякс спрятал пистолет в кобуру под мышкой. — Хватит на сегодня страшных историй.

Они вышли из тира. Аякс кивнул продавцу, однако юнец в наушниках, облокотившись на прилавок и качая в такт мелодии опущенной головой, не замечал вокруг себя ничего ровным счетом.

— Вас куда-нибудь подвезти? — спросил Вернер Аякса.

— На рудник, если не трудно.

* * *

На улицах Столовой Горы чувствовалось оживление. Фасады большинства зданий были украшены разноцветными флажками и искусственными цветами. Между домами сновали распаренные домохозяйки и галдящие дети. Из открытых окон доносилась музыка.

Аякс посмотрел дату на своих часах.

— Сегодня какой-то праздник?

— В некотором роде, — улыбнулся Вернер. — Сверхплановый.

— Как так — сверхплановый?

— Сами увидите…

На плато Аякс подошел к месту у обрыва, где еще вчера днем лежал накрытый пластиком труп Иосифа. Теперь о преступлении напоминали только разметанные островки песка, которым засыпали кровь.

Бросив монетку в бинокль на станке, он посмотрел через мутноватые заляпанные окуляры в рудничный ствол. Отвесные скалистые стены уходили в дымчатую, как будто дышащую, живую тьму. Когда шторка со стуком перекрыла поле зрения, Аякс опустил в кассовую щель еще одну монетку, нацелился на заброшенные мастерские и склады на противоположной стороне обрыва, однако уже не столько вглядывался в них, сколько ждал, когда снова упадет шторка.

После вчерашнего визита в водолечебницу он больше не чувствовал запаха сероводорода, и поэтому решил пообедать тут же, в «Золотой Жиле». Опередив свою напарницу, к нему подлетела официантка, что обслуживала его накануне. Поздоровавшись, она прихлопнула себя по груди с именной табличкой: «Мария». В петлицу ее форменной блузки была вставлена алая гвоздика. Аякс, представившись, спросил светлого пива и чего-нибудь мясного.