По ту сторону - Инга Андрианова

Мой мир погрузился в горючую бездну, из которой выныривали то Антон, то Оксанка. Я все плакала и плакала, и слезы смывали один эпизод за другим: улицы Москвы сквозь запотевшее стекло автомобиля, струи дождя, в которых захлебнулись дворники, а может, и не дождь это вовсе, а ручейки, застившие глаза?

Телефонная трубка, испуганный голос Алисы, тревожный взгляд Антона, его слова: «Алиса, потерпи! Домой пока нельзя, там холодно, окна разбиты, стекло на полу», плеск жидкости в бокале, знакомый запах коньяка, глоток чего-то терпкого и длинная черная пауза…

Очнулась я в темноте и не сразу поняла, где нахожусь. Я поднялась, огляделась: квартира на Плющихе, за окнами ночь, сквозь плотно задернутые шторы пробивается свет фонаря. Диван разобран, но не расстелен, мы лежим одетые поверх одеяла: я под халатом, Антон в свитере и джинсах.

— Что я здесь делаю? — произнесла я вслух.

Антон открыл глаза:

— Я не мог дозвониться тебе и приехал. Не знал, что и думать — телефон молчит, в окнах — темно. Поднялся, позвонил. Дверь открыла соседка, провела меня по квартире, показала Митькины художества: обрезанный провод, разбитую форточку, стекла на полу, пятна крови, рассказала, что произошло. Сказала, что Митьку забрали в больницу, а ты с тех пор сидишь в луже слез и не хочешь вставать. Я решил, что нельзя оставлять тебя одну и к дочери вести нельзя.

— У меня была истерика?

— Нет. Ты была убийственно спокойна, все понимала, отвечала на вопросы.

— А что было не так?

— Твои слезы. Я думал, это никогда не кончится. Ты улыбалась, говорила и при этом заливалась слезами.

— Это душа из меня изливалась.

— Ну что-нибудь да осталось? — предположил Антон с грустной улыбкой.

— Поживем — увидим, — вздохнула я.

Антон включил торшер, посмотрел на часы:

— На работу через час. Можно еще поспать.

Я занервничала:

— Мне нужно отвезти Митьке вещи, а еще съездить на проспект Мира, успокоить родителей.

— Все обязательно сделаешь, а сейчас спи, — он закутал меня в халат и прижал к себе.

— Интересно, — прошептала я, — как я теперь буду писать?

— У тебя что-то болит? — заволновался Антон, — Он бил тебя по почкам?

— Нет, я, кажется, выплакала всю жидкость из организма.

Антон тихо рассмеялся:

— Утром налью тебе литровую кружку чая. Спи!

С утра пораньше я накупила сладостей и поехала к Кораблевым. Перед отъездом в Сингапур хотелось повидаться с дочкой, обсудить с родителями Митькину судьбу.

Толком поговорить не удалось — все торопились на работу, и было решено оставить все как есть до моего возвращения. Полдня я провела с Алисой, а к обеду вернулась домой. Перво-наперво вымыла пол, привела в порядок кухню, уложила Митькины вещи в большую спортивную сумку. Пока я чистила ковер, стекольщик занимался окнами, и уже к вечеру в квартире было тихо и тепло. Осталось только съездить к Митьке, зарядить врачей купюрами и собраться, наконец, в дорогу.

В положенный час я поднялась в отделение, отыскала ординаторскую, спросила, где лежит Кораблев.

— Это вчерашний? — мужчина в мятом халате с трудом оторвался от бумаг, — Вперед по коридору, — он задал направление рукой, — дойдете до окна, увидите кровать.

— Как он, доктор?

— Что-то конкретное говорить еще рано. Его промыли, теперь наблюдают. Лечащий врач будет с утра, так что смотрите часы посещений.