По ту сторону - Инга Андрианова

— Придется подождать.

— Чего?

— Пока он что-нибудь не совершит, — голосу явно нравились назидательные нотки.

— Вы сами-то в своем уме? — спросила я.

— Что вы имеете в виду?

— А то, что вы предлагаете ждать, пока наш псих кого-нибудь прибьет.

— Такие нынче правила, — ответил довольный голос и без дальнейших слов повесил трубку.

Следующим номером я набрала участкового, объяснила ему ситуацию и прямо спросила, что делать.

— Ждать, — ответили на том конце.

— Пока он кого-нибудь не прибьет? — произнесла я тоном хорошей ученицы.

— Именно так.

— Большое спасибо за помощь!

Странное дело: еще лет десять назад не требовалось никакого согласия, чтобы упечь в психушку вполне здорового человека. Что говорить о душевнобольных — тех, наряду с неугодными, штабелями укладывали в больничные боксы, сажали под замок, лишали права переписки. А нынче все наоборот. Что происходит с этим миром? Доколе он будет стоять на ушах, впадая из крайности в крайность?

Когда я повесила трубку, от Митьки уже и след простыл — он снова пустился в бега.

— Не удержала, — развела руками Люся Николаевна, — Он оттолкнул меня и выскочил за дверь.

— Теперь его не догнать, — вздохнула я, — Придется ждать, пока сам не вернется. Пойдемте пить чай.

Люся Николаевна протянула мне сумку:

— У меня тут пирожки с капустой и пирог с яблоками. Ты пока разогревай, а я дочищу картошку.

Митька явился часа через два, весь мокрый и оборванный.

Люся Николаевна стащила с него промокшую одежду, я принесла сухое белье, так совместными усилиями мы привели его в божеский вид.

Митька был плох: тахикардия, подавленность, тремор, нос заострился еще больше.

Я сняла трубку и набрала номер скорой:

— Сердечный приступ, — наврала я хриплым старушечьим голосом и, откашлявшись, продиктовала адрес.

На этот раз бригада прибыла мгновенно. Врач глянул на Митьку, покачал головой и отвел меня в сторону:

— Что происходит?

— Спасаю больного.

— Зачем вы вызвали кардиолога?

— У него тахикардия.

— Это не наш больной, — отрезал врач.

Я протянула ему стодолларовую бумажку.

— Пожалуйста, поддержите его сердце!

Врач молча взял бумажку, набрал полный шприц, сделал Митьке укол.

— Говорите не спал трое суток? — он посмотрел в мое измученное лицо и достал новую ампулу, — Сейчас я вколю транквилизатор. Больной поспит, а вы отдохнете.

Услышав про снотворное, Митька пришел в возбуждение:

— Мне нельзя засыпать! Я должен быть начеку!

— Сейчас мы тебя уколем, и можешь дальше играть в свои игры, — произнес доктор, делая знак санитару.

Пока Митька вещал о масштабах своей миссии, санитар произвел захват Митькиной руки, врач всадил в нее иглу и надавил на поршень.

— Думаете, добрались до меня, — злобно прошипел Митька, — как бы не так!

Он откинулся на подушку, прикрыл глаза.

Врач аккуратно собрал чемодан.

— Не знаю, что вам посоветовать, — пожал он плечами, — Кардиологов больше не взывайте. Попробуйте найти токсикологов — это их пациент…

И бригада поехала дальше.

Митька минут пять пометался да и заснул, а Люся Николаевна начала собираться.

— Не оставляйте меня одну! — попросила я.

— Пора Олега кормить, — улыбнулась свекровь виновато, — А с Митькой я тебе не помощник. Сама видишь, он меня не слушается.

— Передавайте всем привет, — вздохнула я, глядя, как Люся Николаевна натягивает ботинки, — Скажите Алисе, что у меня все в порядке.

Она застегнула пальто, надела берет, подняла с пола сумку и тяжело шагнула за порог.

— Держись! Я тебе позвоню.

Дверь за свекровью закрылась, и в квартире наступила тишина.

— Ну вот и все! Все нас бросили, — обратилась я к спящему Митьке, — Придется справляться самим. Интересно, сколько ты проспишь? Что будешь делать, когда проснешься? И дашь ли времени найти тебе врача?

Я набрала теткин номер, но услышала лишь длинные гудки.

Не страшно! Где-то был ее рабочий телефон. Конечно, у врачей свои каналы, не то что у нас, простых смертных. Чем черт не шутит! Вдруг у тетки есть знакомый токсиколог?

Зазвонил телефон. Я бросила на Митьку тревожный взгляд, рывком сняла трубку.

— Ну, что там у вас? — голос Антона прозвучал довольно глухо.

— Ничего хорошего — нужен врач, а я как назло не могу найти книжку.

— Зеленую, что ли?

— Точно, зеленую. Откуда ты знаешь?

— Она у меня на Плющихе. Лежит на диване. Все забываю тебе вернуть.

— Слушай, сделай доброе дело, сгоняй на Плющиху! — попросила я.

— Ну, уж нет, — решительно отозвался Антон, — сейчас заеду за тобой, и мы сгоняем вместе.

Я разозлилась:

— Мне сейчас не до свиданий! Скоро Митька проснется и разнесет весь дом.

— Понимаю, — спокойно ответил Антон, — Но и ты пойми: я должен убедиться, что с тобой все в порядке.

— Какой там в порядке! У Митьки крыша едет!

— Тем более беги оттуда!

— Я Митьку одного не брошу!

— Послушай, тебе нужен отдых. Давай сделаем так: ты прокатишься до Плющихи, заберешь свою книжку, расскажешь мне все по порядку, придешь в себя, отдышишься, а через час вернешься к Митьке. Один час ничего не изменит.

— Я в твою квартиру не пойду!

— И не надо! Я сам схожу, а ты посидишь в машине. Тебе сейчас главное — выйти из дома.

Митька крепко спал, уткнувшись в подушку, и я подумала, что отдых мне совсем не повредит: впереди лихая ночь, а силы уже на исходе.

Я тихонько оделась и вышла из дома.

Мы съехали на Шмитовский, спустились на набережную, и немного потеряв на светофорах, домчались до Плющихи. Машина въехала во двор, остановилась у ограды.

— Чего сидишь? Беги за книжкой!

— Давай покурим? — предложил Антон.

— Покурим? Ты в своем уме? С каких это пор ты куришь?

— Успокаиваю нервы, — смущенно улыбнулся он.

— Не поздновато начал?

Антон достал из бардачка початую пачку, вынул сигарету, протянул ее мне.

Я повертела сигарету в руках и сломала пополам: