По ту сторону - Инга Андрианова

Остров Бали, объезженный вдоль и поперек, встретил нас по-домашнему. Кришна улыбнулся, как старым знакомым, Ганеша сложил ладони в знак приветствия, и только драконы оскалили свои зубастые пасти. В аэропорту мы наняли роскошный черный джип, подергались на нем из ряда в ряд и взяли курс на отель.

— Встречные справа, — предупредила я.

— Знаю! — нервно ответил Антон и уверенно пошел против течения.

Поток остановился, как вкопанный, Антон, вырулил на встречную полосу, попытался развернуться и окончательно перекрыл движение. Сидевший на вышке постовой, по пояс вылез из окна и яростно замахал руками. «Go! Go! Don’t stop!» — заорал он диким голосом, и мы гордо двинулись по всем рядам перед капотами участников движения.

— Ух ты! — выдохнул Антон, возвращаясь в поток и вытирая мокрый лоб, — Я, кажется, тоже побывал в клетке с тигром.

— Экстрим — норма жизни! — рассмеялась я.

Впереди по курсу выросли створки отеля «Бич Плаза».

В платановой роще растут синекуры

Целый день мы мотались по джунглям, посещали деревни, одну за другой, пока не набрели на местный театр, где мальчики и девочки в этнических нарядах давали что-то там из Рамаяны. Вникнуть в сюжет мы не успели, поскольку девочки в гирляндах ловко вытащили нас на сцену, завертели ручками, заприседали в такт музыке. Я тоже задергала конечностями, стараясь влиться в действо, хотя моя трактовка образа Ситы была далека от оригинала. Антон в образе Рамы был неубедителен и больше напоминал Емелю, который забыл дома печь и не знал, чем заняться в ее отсутствии. Следом за нами на сцену хлынул поток европейских Сит и Рам, а мы тем временем, благополучно сбежали из зала, прервав на полуслове всемирно известную сагу из жизни эпических звезд.

— Чего качаешь головой? — спросила я Антона, — Не нравится, как я плясала?

— Плясала ты самозабвенно. Я одного не пойму: как ты решилась нацепить на шею удава.

— Он вовсе не такой уж и противный. Просто на редкость вонючий.

— А слон?

— А слон колючий.

— А тигр?

— А хорьки, которые мангусты, так из-за тебя и не узнают, что на самом деле они сурикаты!

До самого отлета мы купались в океане. Там же на пляже ловкий торговец всучил нам самурайский меч и очередных похотливых свинок. Свинки выглядели пошловато, но задорно, и Антон решил украсить ими свое жилье. Ракушки везти не рискнули — уж больно хрупок был товар, а меч уложили на самое дно, в надежде, что таможня его не отроет.

Венчала наш багаж массивная Ямаха, которую пришлось тащить вручную, с последующим внедрением ее в отсек для польт и шуб.

* * *

Двумя прыжками через Куала-Лумпур и Дубай мы добрались до Москвы, где нас традиционно высадили в трусах и майках посреди заснеженного поля.

За двадцать долларов таможенник перевел лезвие самурайского меча из разряда опасных в разряд тупых, и с Ямахой наперевес мы двинули сквозь ряды гиеноподобных бомбил.

— На Плющиху! — скомандовал Антон, и машина пошла месить по чавкающим лужам.

Плющиху занесло и, не доехав метров сто, мы забуксовали на подъеме. Пришлось выгружать из машины багаж и по колено в снегу пробиваться к подъезду.

Порыв ветра жиганул по обветренным щекам и, словно почуяв мою беспомощность, неистово рванул входную дверь. Я выждала, прицелилась и прыгнула в подъезд, а следом за мной в разверстую дверную пасть влетел Антон.

— Замки сменил? — спросила я.

— Не успел — занимался машиной, — ответил он, отдуваясь.

— Да, — вздохнула я, — Амина следит, чтобы ты не скучал.

Антон поднялся на этаж, достал ключи, открыл входную дверь, зашел в квартиру, огляделся, потом дал знак входить.

— Разбери пока сумки, а я в магазин.

— Зачем?

— У меня в холодильнике пусто. Ни хлеба, ни чая. Чем будем питаться?

Мне совершенно не хотелось оставаться одной в этом сказочном месте, поэтому я быстро извлекла подарки и громко объявила:

— Я еду к Алисе!

— А магазин?

— На обратном пути.

— Хорош обратный путь! — поморщился Антон. Он осмотрел мои приготовления и покачал головой, — Ямаху мы не повезем!

— Я обещала Алисе подарок!

— Зачем таскать туда-сюда. Отвезем его сразу в Алискину комнату, — с этими словами он вынул из сумки похотливых свинок и водрузил их на полку, — Сегодня, дай Бог, откопаем машину!

Уже через час я поднялась к Кораблевым. Двери лифта открылись, и я почувствовала запах пирожков. Семья была в сборе: Люся Николаевна суетилась на кухне, Олег Петрович читал Алисе важный научный журнал, а бабка сидела у телевизора и скорбела над судьбами главных героев. Я крепко обняла Алису, вручила ей самый красивый пакет и попросила примерить обновки. Олег Петрович провел меня на кухню, где и устроил экстренное совещание на тему Митькиной судьбы.

— Завтра утром заеду в больницу, поговорю с врачом…

Олег Петрович не дал мне закончить.

— С кем нужно, я уже поговорил, нашел в Электростали клинику, где Митьке обеспечат должное лечение, — тут он запнулся, — А главное, оттуда не сбежишь.

Я вздрогнула:

— Митька пытался бежать?

— Как говорят врачи, такая опасность существует.

— Какой ему ставят диагноз?

— Полинаркомания и паранойя, — ответил Олег Петрович и бросил взгляд на Люсю Николаевну, которая казалась отрешенной.

— Как связаны эти два диагноза?

— Одно есть следствие другого, — мрачно произнес Олег Петрович и посмотрела на меня долгим взглядом, — Тебе следовало рассказать нам все гораздо раньше.

— А что рассказывать? Какие тут симптомы? Спиртным не пахло, чертей не гонял. Мы почти не общались в последнее время: оба работали, я — днем, он — ночью. Так и жили в антифазе. Митька вел себя тихо, спал целыми днями. Я думала, он устает на работе…

— Мы тоже ничего не замечали, — согласился Олег Петрович, — Боюсь, на работе его и подсадили. Ты знаешь кого-то из этих людей?

— Нет, я ни с кем не знакома. Митька домой никого не водил.

— Ну, хоть имена-то называл?

— Я знаю его одноклассников, институтских друзей и актеров из студии, — я мысленно перебирала всех, кто хоть как-то мелькал в моей жизни, — Знаю несколько человек с его предыдущей работы, а новых дружков не видела ни разу, даже имен не слышала. Темный лес, короче.

Тут в разговор вступила мать:

— А что вы предлагаете? Искать поставщика? А вдруг там целая мафия?

— Митьку нужно спасать! — в сердцах воскликнул свекор.