Кровь ангелов - Майкл Маршалл Смит

Он жил здесь и за двадцать лет убил восемнадцать женщин, заканчивая собственной женой, которую закопал в лесу в пятнадцати минутах ходьбы отсюда. Ее-то и нашли мы с Джоном.

И все пришло к логическому концу. Понятно? К логическому концу.

Тогда он еще не понимал, что о нем давно уже знают те, кто не имел никакого отношения к полиции, но кому прекрасно было известно, почему время от времени без вести пропадают женщины в Оуэнсвилле, Рэкхеме и окрестностях. Они даже знали, где он их хоронил, и подтвердили это.

Некто, кого он называл Прозорливцем, пришел к нему в последнюю ночь его прежней жизни. В самую страшную ночь. В доме больше не было жены, а дочь спряталась, поскольку поняла, что он очень плохой. Она убежала в спальню и забралась под кровать, словно он был ураганом, явившимся, чтобы ее унести.

Прошло всего два дня после похорон жены, и он понимал, что теперь нет пути назад и все, что происходило, пришло к своему логическому концу. Опустив Лори в могилу, он посмотрел на небо, и в лунном свете ему привиделась лужица темной крови, висящая в воздухе на высоте в четыре фута по другую сторону озера. Кровь, такая же, как и та, которую он забирал у них всех, кровь его ангелов-женщин, кровь, которую он употреблял в пищу. Руку съесть тяжело, в ней слишком много костей, но кровь оказалась вполне приятной на вкус.

Он попытался преследовать видение, но оно исчезло, скрывшись среди деревьев.

И он покончил со своим занятием. Но что делать дальше? От себя не убежишь. Где один, там и два, а потом все больше и больше. Возможно, если бы не этот город, все могло бы обойтись и Карла осталась бы его первой и единственной жертвой. Но если земля требует, чтобы ты восполнял ее силу, то нет иного выбора, кроме как подчиниться.

Когда однажды ночью твоей любимой становится известна тайна, есть лишь единственный выход.

А потом ты оказываешься в ловушке, вынужденный жить со своей собственной дочерью, которой один лишь твой вид внушает ужас…

— Не понимаю, — сказал он.

Его сотрясала дрожь, побледневшее лицо блестело от холодного пота, искаженное в мучительной гримасе.

— Я же рассказывал ей про грозы и ураганы. Я хотел, чтобы ей было лучше. Я любил ее. Но тем не менее сделал то, что сделал. Просто не понимаю.

— Что произошло потом?

— Когда?

— После того, как ты убил ту, о ком говоришь.

— Пришел ты.

— Я не… ладно. Что я сделал?

— Мы похоронили ее неподалеку, и ты помог мне уничтожить все следы и уехать. А потом воспользовался своими связями, чтобы о случившемся все забыли. Ты заставлял меня убивать для тебя, а потом перестал, и в течение многих лет я ничего о тебе не слышал. Я не убивал. Я фотографировал. Я был как все. Я думал, ты исчез навсегда. С каждым прошедшим годом я пытался представить, будто одним ангелом стало меньше. Я думал, что, возможно, смогу снова вернуться к нулю. Но ты никуда не исчез. Ты всегда рядом. Ты всегда здесь, черт бы тебя побрал.

— Это не я. Это кто-то другой.

— Это ты. Ты выглядишь по-другому, но это ты. Это всегда ты.

— Почему ты вернулся сюда?

— Ты велел мне приехать. Чтобы убить девушку, которая тогда меня видела и которая тоже начала убивать, как и я. Но ее уже арестовали. И… ты хотел, чтобы я сделал для тебя кое-что еще.

— Ты убил полицейского в «Холидей-инн».

— Да.

— Ты похитил женщину — агента ФБР. И привез ее сюда.

— Только на несколько часов, потом мы уехали. Мы могли ехать сколько угодно, никто бы нас никогда не нашел. Я не собирался… Потом появился ты, и мне пришлось вернуться в свой дом. Так приказал мне ты.

— Кто?

— Ты.

— Это не я.

Я уставился на него.

— Погоди… появился здесь? В Драйфорде? Когда?

— Сегодня утром.

— Пол появился здесь сегодня утром? Один?

Он смотрел на меня расширившимися глазами, похоже, только теперь поняв, что я вовсе не тот, о ком он говорил.

— Приехал на машине с каким-то парнем, — сказал он. — Они не знают, кто он такой на самом деле. Они не понимают, что его даже не существует в реальности.

— Где он сейчас?

— Не знаю. Он уехал.

— Когда?

— Два часа назад.

— Нина была с ним?

Джим, или Джеймс, неожиданно попытался приподняться, пытаясь застать меня врасплох. Я пинком уложил его снова на землю.

— Говори, или, клянусь богом…

— Он забрал ее.

— Она жива?

— Была жива, когда они уезжали.

Я сильнее прижал ствол к голове человека, который был немногим моложе моего отца, когда тот умер.

— Где они? Куда они уехали?

— Не знаю.

— Какая у них машина?

— Большая. Черная.

Я потянул за спусковой крючок, но, посмотрев в глаза лежащего, понял, что он недостоин даже того, чтобы его пристрелить.

Оставив его корчиться в траве, я быстро вернулся к Монро, намереваясь закрыть ему глаза, но тут до меня дошло, что бывают вещи куда более худшие, чем взгляд, навсегда застывший на холодном небе и тихо покачивающихся ветвях.

Я повернулся и побежал к машине.