Последняя тайна Храма - Пол Сассман

– Конечно. В общем-то главное мы выяснили.

В сопровождении миссис Шоу полицейские вышли в просторный вестибюль. Пожилой мужчина в чалме, мурлыча что-то под нос, протирал черепичный пол.

– В бумажнике мистера Янсена лежала одна фотография, – сказал Халифа, посмотрев на висевшие на оштукатуренной стене работы Гаддиса[9]. – Снимок овчарки.

– Арминий, – улыбнулась женщина. – Друг детства. Пит часто вспоминал его. Говорил, что никому из людей не доверял так, как псу. Считал его единственным настоящим другом.– Помолчав, она добавила: – Ведь Пит был очень одинок. И несчастен. Его как будто что-то съедало изнутри…

Некоторое время они молча разглядывали снимки. Двое рабочих на шадуфе[10]за Нилом; женщины, продающие овощи у ворот Баб Завела в Исламском квартале Каира; широко улыбающийся в фотокамеру мальчик в феске… Затем повернулись и вышли на улицу. По дороге ребятишки, оглашая визгом окрестности, катили автомобильную покрышку.

– Да, вот еще что, – внезапно добавила управляющая, когда полицейские уже собрались попрощаться. – Может, это и не важно, но Пит был ярым антисемитом.

Последнее слово она произнесла по-английски. Халифа прищурился.

– Кем?

– Не знаю, как по-арабски… Он был ма хаббиш аль-йехудеи[11].

Плечи инспектора дернулись, будто от легкого удара током.

– Так-так, и в чем это проявлялось?

– При мне он ничего такого не говорил. Просто я случайно слышала пару раз, как он беседовал на эту тему с гостями и с местной прислугой, после чего испытала настоящий шок. Пит заявлял, будто единственной ошибкой нацистов было то, что они не добили всех евреев до последнего, и что на Израиль надо сбросить атомную бомбу. Словом, кошмар… Нет, меня, как и любого нормального человека, конечно, возмущает, что творится в Израиле, но он нес полный бред! – Она нервно стиснула мочку уха с сережкой. – Наверное, надо было прямо ему сказать, да только я тогда подумала: «Он старик, а у них, бывает, ум за разум заходит». И работу терять не хотелось. Впрочем, все это вряд ли вам пригодится.

– Пожалуй, – сказал Халифа. – Однако все равно спасибо за помощь. Вспомните еще что-нибудь – звоните.

Он кивнул на прощание и двинулся вниз по улице, держа руки в карманах и насупив лоб в глубокой задумчивости. Сария поспешил следом, на ходу заметив:

– По-моему, он был прав насчет евреев.

Халифа смерил его холодным взглядом.

– Ага, и в холокосте, по-твоему, ничего нет плохого?

– Холокост этот, по-моему, просто выдумали, – фыркнул Сария. – Байки израильской пропаганды. В последнем номере «Аль-Ахрам» об этом написано.

– И ты поверил?

Сария пожал плечами.

– Чем скорее Израиль исчезнет с лица земли, тем лучше, – заключил он, уклоняясь от ответа. – Что они творят с палестинцами! Да за такое… Женщин и детей режут!..

Халифа собрался было поспорить, но в последний момент передумал, и дальше они шли молча. Протяжный крик муэдзина разносился над их головами, призывая правоверных на вечернюю молитву.

Израиль, район Мертвого моря, вблизи Иерихона

Мужчина в ермолке расхаживал возле вертолета, нервно попыхивая сигарой, похожей на толстый обрубок, и поглядывая то на грунтовую дорогу, то на часы. Восходящая луна ласкала пустыню теплым маслянисто-желтым светом. В гнетущей тишине каждый шаг звучал неестественно громко, будто раскалывая неподвижный ночной воздух. В полумраке можно было рассмотреть, что мужчина среднего роста, очень худой, с горбатым носом и длинным серпообразным шрамом на правой щеке.

– Долго еще? – раздался недовольный голос из кабины вертолета.

– Скоро должен прибыть, – ответил мужчина.

Он снова начал вышагивать взад-вперед, постукивая пальцами по бедру. Время от времени он вздергивал голову, словно хотел уловить малейшее колебание воздуха.

Минут через пять из ночной глуши донесся слабый шум, затем скрежет колес о гальку возвестил о приближении автомобиля. Мужчина вышел на середину дороги, следя за тем, как машина с выключенными фарами осторожно возникает из темноты.

Автомобиль проехал метров десять и остановился. Водитель вышел из кабины и открыл багажник.

– Ты припозднился, – сказал ожидавший. – Я уже начал волноваться.

– Мне есть чего бояться. Если кто-то из моих людей узнает…

Приехавший провел указательным пальцем по горлу и присвистнул. Мужчина с сигарой в зубах положил новоприбывшему руку на плечо и вместе с ним подошел к вертолету.

– Знаю, – сказал он. – Мы как по натянутой проволоке ходим.

– И надеюсь, все-таки дойдем.

– Обязаны дойти! Во что бы то ни стало. Иначе… – Он растерянно повел рукой с сигарой.

Спустя минуту гул двигателя нарушил ночной покой пустыни. Вертолет с двумя пассажирами на борту, разрезая мощными лопастями темноту, оторвался от земли.

Луксор

Полицейские пересекли Нил на неповоротливом проржавевшем пароме, коптившем небо черными клубами солярки и издававшем режущие ухо гудки. Сария беспечно грыз фисташки, а его начальник, натянув до подбородка куртку из искусственной кожи и погрузившись в глубокое раздумье, смотрел на освещенный прожекторами Луксорский храм. Сойдя с парома, полицейские поднялись по лестнице на Корниче[12], и Халифа попросил у Сарии ключи от дома покойника.

– Вы прямо сейчас туда пойдете? На ночь глядя? – удивленно спросил Сария.

– Так, взгляну, вдруг там есть что-нибудь… особенное.

Сария прищурился.

– Что именно, инспектор?

– Да мало ли!.. Ладно, давай сюда ключи!

Так и не получив внятного ответа от начальника, Сария вытащил из кармана полиэтиленовый пакет и протянул его Халифе. На обрывке бумаги он написал адрес дома Янсена.

– Пойти с вами?

– Нет, ты свободен, – ответил Халифа, изучая бумажку с адресом. – Я ненадолго, просто хочу кое-что проверить. До завтра!

Он похлопал Сарию по плечу, отправляя его домой, и просигналил проезжавшему мимо такси. Машина затормозила на тротуаре, и водитель в чалме и с сигаретой в уголке рта любезно открыл дверь.

– Куда поедем, инспектор? – Халифу он, как и большинство луксорских таксистов, знал лично: пару лет назад инспектор задержал его за просроченную страховку.