Ворошиловский стрелок - Виктор Пронин

— Вы взялись, капитан, так круто, что право же я затрудняюсь...

— Затрудняешься? — ласково улыбнулся Кошаев. — Помогу. Сейчас твои мозги обретут необходимую ясность. Только что я пообещал твоему толстожопому приятелю отправить вас на ночь в камеру к уголовникам.

— Ну и что?

— Не возражаешь?

— Если у вас есть такие права... Пожалуйста.

— А ты знаешь, что делают уголовники с такими красавчиками, как ты? С такими вот красавчиками, которые попадаются на изнасилованиях? Знаешь? Сначала они их полотенцем попридушат, чтоб не очень сопротивлялись, чтоб тело приобрело нужную мягкость, податливость, женственность... А потом трахают. По очереди. Вся камера человек из двадцати. Отказываться у них не принято. А когда все насытятся вами, сволочами, то передадут в другую камеру... А там тоже несколько десятков крутых ребят, истосковавшихся по женской ласке. Ты даже не представляешь, каким станешь любвеобильным к концу первой недели... И это уже на всю жизнь, красавчик. Это уже навсегда.

— Вы этого не сделаете, — в полной растерянности пробормотал Игорь. — Вы этого не сделаете...

— Почему? — поинтересовался капитан.

— Это жестоко.

— Да? В самом деле? Тогда скажи мне, пожалуйста, ответь будь добр, сучий ты потрох... Откуда взялись эти кровавые пятна на простыне? Как они появились?

— Я здесь не хозяин... Это квартира Бориса...

— Так, начинаем валить друг на друга. Не переживай, — перебил Кошаев, заметив, что Игорь опять хочет возмутиться. — Ты не первый. Твои подельники уже успели все на тебя свалить. Говорят, если бы ты не затащил девчонку в квартиру, то вообще ничего бы не было... Старшина, — повернулся капитан, — созвонись с ребятами... Пусть приготовят камеру... Чтоб она была достаточно населена, чтоб там уже ждали любовных ласк и готовились...

— Вы этого не сделаете...

— Только так! — отрезал Кошаев. — Только так. А дальше мне уже будет совершенно неинтересно, сколько вам дадут, будет ли суд, отпустят ли вас на свободу, может быть даже президентские награды выдадут, с некоторыми это случается... Вы свое уже получите. Паскуда, — прошипел капитан самое страшное ругательство, которое только подвернулось в этот момент. — По скольку раз трахнули девчонку?

— По одному...

— Ты первый?

— Нет... Борис.

— Ты второй?

— Да.

— Старшина! Пиши протокол. И этот хряк зловонный готов дать чистосердечные показания. А я пошел за соседями. Такие важные для суда показания лучше закрепить понятыми. Там уже вся площадка забита народом, есть из кого выбрать.

* * *

Когда капитан вышел на площадку, люди, собравшиеся из соседних квартир, расступились, и он увидел, что по лестнице поднимается полковник милиции. Кошаев озадаченно крутанул головой, удивился, но самообладания не потерял.

— Что происходит? — негромко спросил полковник. Его пухловатое лицо было румяным, гладко выбритым, надушенным. Капитан явственно уловил запах сильного одеколона, который распространялся от полковника.

— Задержали насильников.

— Сколько их?

— Трое.

— Трезвые?

— Почти.

— Пройдемте, — сказал полковник и первым шагнул в квартиру. Когда капитан вошел следом, он поставил на место искореженную выстрелами дверь, отгородившись от толпы на площадке.

— Кто эти трое? — спросил полковник негромко.

— Хозяин квартиры Борис Чуханов, Игорь Зворыгин... Не то студент, не то спортсмен... И Вадим Пашутин, сосед. Где-то рядом живет.

— Так, — озадаченно проговорил полковник и протянул капитану руку. — Познакомимся... Пашутин. Николай Петрович.

— Очень приятно, — напряженно ответил капитан, пожимая большую, плотную, надушенную руку. — Капитан Кошаев.

— Так, — полковник не знал, видимо, с чего начать. — И что же они... Сознались?

— Да, — охотно ответил капитан, и в его голосе прозвучало удовлетворение, хотя он сразу понял, что означает совпадение фамилий у полковника и одного из насильников. — Составлены протоколы, — он заговорил громче, привлекая внимание мелькнувшего в дверях старшины. — Все протоколы преступники подписали. И понятые тоже заверили, — капитан яростно подмигнул старшине — не теряй времени, поторопись.

Старшина тут же исчез.

И через минуту-вторую протоколы, до этого момента еще не законченные, были задержанными подписаны. А понятые... Понятым можно потом все объяснить и они подтвердят показания насильников. Насильников нигде не любят.

— Быстро работаете, — проговорил полковник с легкой досадой.

— Стараемся, — капитан расчетливо стал в проходе так, что полностью перегородил выход в комнату и полковник не только не мог пройти мимо, он даже не видел того, что происходит в квартире. А капитан не торопился освобождать проход, вроде бы для того, чтобы иметь возможность поговорить с гостем без свидетелей. Капитан сразу догадался, что полковнику свидетели не нужны.

Кошаев понимал, что не зря появился здесь полковник Пашутин, но не выдержав затянувшейся паузы все-таки спросил:

— А вы-то как узнали о происшествии? Догадались? — Капитан улыбнулся, пытаясь смягчить последнее, неосторожно сорвавшееся словцо.

— Соседи позвонили, — холодно ответил полковник. — Они знают моего кретина... И позвонили... Вы тут такую стрельбу устроили, — полковник кивнул в сторону изуродованной двери, — что они просто в ужас пришли.

— Не хотели открывать, — пояснил капитан. — Были подозрения, что у них там еще жертвы оставались...

— И что же? Нашлись?

— Нет, — капитану не понравился вопрос полковника, какая-то в нем издевка прозвучала, снисходительная усмешка. — Были только эти трое. Полупьяные, достаточно наглые, очевидно уверены в безнаказанности, — нашел и капитан возможность уколоть нежданного гостя.

Полковник понял намек, усмехнулся.

— Дерзите, капитан.

— Виноват, — капитан покорно вытянул руки вдоль тела, склонил голову.

— Да ладно... — полковник махнул рукой. — Что намерены делать? — Он явно тянул время, не зная, как поступить, капитан это видел. Задача полковника была для него ясна — освободить, забрать домой сына. Но насильников трое, а настаивать на освобождении всех полковник не мог. Слишком громким оказалось задержание — у подъезда собралось не менее полусотни жителей окрестных домов, возбужденных, нетерпеливых, готовых на скорую расправу. И вот так просто выйти с сыном и увести его...

Нет, это уже было невозможно.

— Доставим по назначению, — ответил Кошаев. — Пусть переночуют, подумают, сны посмотрят... А утром ими займется следователь. Так примерно.

— В отделение доставите?