Теперь ты меня видишь - Шэрон Болтон

Пятница, 9 ноября

В пятницу, девятого ноября, через сто с лишним лет после того, как Мэри Келли измельчили в фарш в съемной клетушке на Дорсет-стрит, я стояла в очереди вдоль ярко освещенного коридора с желтыми стенами. Мы все приехали сюда издалека и прождали невыносимо долго. Мои товарищи по несчастью, похоже, были людьми привыкшими. Я — нет.

Я впервые навещала кого-то в тюрьме.

Из катакомб меня вынесли пять недель назад. За это время девушка, похитившая Джоанну Гроувс, во всем призналась. В ту ночь, сидя в Льюисхэме, она рассказала Дане Таллок и Нилу Андерсону свою печальную историю. От начала до конца. Как ее в юности, с ножом у горла, изнасиловала компания мальчиков, одурманенных алкоголем, наркотиками и чувством вседозволенности. Она помнила каждую угрозу, каждую издевку, каждое оскорбление — и неумолчный крик сестры. В какой-то момент она всерьез поверила, что умерла, попала в ад и мука будет бесконечной. Ей до сих пор иногда так казалось.

Мне рассказывали, что с допроса сержант Андерсон вернулся бледным как полотно и несколько часов ни с кем не разговаривал.

Подтвердив свой рассказ подробностями, о которых мог знать лишь сам преступник, она без лишних препирательств созналась в убийстве Джеральдины Джонс, Аманды Вестон, Шарлотты Бенн и Карен Кертис. Протокол она подписала как Виктория Луэлин.

Дверь в конце тюремного коридора вела в большую комнату с высоким потолком. До окон не достать, да и все равно они зарешечены. Около двадцати столиков ровными рядами. Люди, стоявшие в очереди передо мной, уже рассаживались на свободные места.

Луэлин рассказала Таллок и Андерсону, что после гибели сестры уехала за границу, там научилась обращаться с холодным и огнестрельным оружием и вернулась через пару лет. У нее не было ни паспорта, ни других документов — никаких удостоверений личности и подтверждений гражданства. Как выяснилось, многие так поступают. Если человек, приехав в Англию, не может доказать, откуда он родом, его не имеют права выслать из страны.

Через пару месяцев ей позволили остаться и выдали разрешение на работу. Она успела побывать в каждом втором доме Западного Лондона, в окрестностях школы имени Святого Джозефа. Кем она только не устраивалась: гувернанткой, горничной, даже сторожила дома в отсутствие хозяев и выгуливала собак. Трудолюбивая, ответственная девушка. Клиенты были довольны. Познакомившись с Самюэлем Купером, она поняла, что он может ей пригодиться, и стала его любовницей, прикормив парня в равной мере наркотиками и сексом.

Я посмотрела на последний ряд столов. Возле самой дальней двери сидела девушка, но не в арестантской робе, а в обычной одежде. Те, кому еще не вынесли приговор, робы не носят. Золотистая краска на ее волосах частично смылась, и я заметила на корнях знакомый цвет — блестяще-коричневый, как ириска. У меня волосы точно такие же. Она не пользовалась косметикой, незачем было. Даже без макияжа она оставалась самой красивой девушкой в мире.

Эта красивая девушка неоднократно подчеркнула, что не выходила со мной на связь с тех пор, как вернулась в Британию, и что я не имела никакого отношения к убийствам и похищению. Она очень боялась, как бы мне не пришлось отвечать за ее поступки.

Увидев меня, она улыбнулась. Я села за стол и оглянулась, но никому не было до нас дела, все говорили о своем.

— Привет, Тик, — сказала она.

Я так давно не слышала этого прозвища. Особенно от девочки, которая сама меня так нарекла, когда пухлые младенческие губки еще не могли выговорить четыре слога моего настоящего имени.

— Привет, Кэти, — ответила я.