Теперь ты меня видишь - Шэрон Болтон

Я не врала, когда говорила Джосбери, что нахожусь неподалеку от Ватерлоо. Я соврала, когда сказала, что сяду в поезд: лондонская подземка нашпигована камерами слежения, найти меня не составило бы ни малейшего труда. На самом деле я оседлала свой велосипед и поехала на восток вдоль дороги А202, но не напрямую, а закоулками. Накинув капюшон и опустив голову, я упорно крутила педали.

Через час и десять минут я уже наблюдала сверху, как юго-восточные районы Лондона праздно переползают из субботы в воскресенье. У входа в парк Гринвич я купила кофе и сэндвичи и теперь поглощала их, ловя в реке отблески гаснущего солнца. Одним, впрочем, глазом — вторым я следила, как бы кто не подошел слишком близко. Небо постепенно затягивало тучами, народу в парке было немного: кто выгуливал собак, кто запускал воздушных змеев, кто следил за своими детьми на игровой площадке. Холодало.

Наверное, чувство времени у меня притупилось из-за близости Гринвичского меридиана, на который равняются во всем мире.

Перед моей командой, брошенной на произвол судьбы, стояли две основные задачи. Во-первых, найти Джоанну Гроувс и Викторию Луэлин; обе девушки, с большой долей вероятности, находились в одном месте. А во-вторых, найти меня. Мою фотографию, должно быть, уже разослали по всем полицейским участкам Лондона. В каждый пункт слежения, в каждую патрульную машину. Всем офицерам полиции было велено искать меня. Я бы не удивилась, если бы мне отвели главную роль в обеденном выпуске новостей. Тогда меня начнут искать не только копы, но и все неравнодушные граждане.

А еще — Луэлин. У нее есть мой номер телефона. Она скажет, куда ехать. Мне останется только добраться туда, не попавшись в руки законникам.

И вот я сидела и коротала время, тщетно уговаривая себя не мерзнуть. Без пяти час красный «шар времени» поднялся на середину мачты, через три минуты взмыл на самую верхушку, а ровно в час снова пополз вниз. Я прождала еще полчаса и достала мобильный. Новых сообщений не было.

Тогда я его выключила и снова села на велосипед. Вероятно, Джосбери уже знает, что я в Гринвиче. Пора в путь.

Я выехала из парка и первым делом отыскала дешевую вещевую палатку. Там я купила голубой дождевик и бейсболку, переоделась и заехала под глянцевый купол у входа в Гринвичский пешеходный туннель. По туннелю я, как полагается, шла пешком, таща велосипед за собой и прижимая подбородок к груди — на случай, если там установлены камеры. На северном берегу я села на скамейку с видом на реку и целый час любовалась изысканной архитектурой. Накрапывал дождь. Я снова проверила телефон. И новых сообщений снова не оказалось.

Часам к трем я совсем окоченела. На Собачьем острове я юркнула в интернет-кафе, почему-то открытое в воскресенье, и, стараясь не попадать в объективы камер, прошла к свободному компьютеру в дальнем углу. Меня интересовали новостные сайты.

На каждом из них сообщалось о похищении Джоанны Гроувс. Русоволосая, голубоглазая, худощавого телосложения; не то чтобы писаная красавица, но далеко не дурнушка. Жила в Уимблдоне, в квартирке на цокольном этаже, работала в районной начальной школе. В пятницу она вышла из школы в половине четвертого, и с тех пор никто ее не видел. Узел, в который сплелись мои внутренности, с каждой страницей становился все туже.