Теперь ты меня видишь - Шэрон Болтон

Я инстинктивно выключила фонарик. За голосом последовал трескучий звук рвущейся бумаги. А может, помехи полицейской рации. Нет. Меня не могли тут найти. Наверняка звук проник сверху, с улицы, через вентиляционную решетку.

Вот только решеток там не было и в помине. Я была уже в подвале, а они остались в туннеле.

Господи, я же так старалась! Как они меня выследили? Они ведь даже не искали меня. Все то оборудование, которым снабдил меня Джосбери, вышло из строя после падения в реку. И ничего нового мне не выдавали.

Кроме телефона.

Если бы я не подозревала, что кто-то может меня услышать, то непременно заревела бы в голос. В больнице мне дали новый телефон, специальный телефон для офицеров, которые отправляются на опасные задания. Почти весь день телефон был выключен, и я наивно полагала, что этого достаточно. Но вдруг Джосбери установил внутри датчик, который работал постоянно?

Я осторожно вытащила телефон из кармана — и последние сомнения исчезли. Неподалеку от меня кто-то ступил в воду.

ОБОТП не нужно было меня искать, они и так знали, где я. Весь день. С того самого момента, как я выскочила из машины Джосбери, сославшись на тошноту. Они следили за мной. И я сама их сюда привела.

Я готова была сдаться. Просто включить фонарик и окликнуть их. Но почему-то не стала. Нет, подумала я, это еще не конец.

У южной стены подвала я нагнулась и неслышно положила подлый телефон на землю. А потом, одной ладонью ведя по кирпичной кладке, пошла дальше, пока не очутилась на углу. Мне несказанно повезло: левой рукой я нащупала проем в стене, который выведет меня в западный лошадиный туннель. На свой страх и риск мигнув фонариком, я полезла в проем. Еще один поворот, еще пара метров — и я смогу войти в хранилище подъемников на уровне верхней галереи. Насколько я поняла, Луэлин поджидала меня на противоположном конце, у лестницы. Если нет, ситуация кардинально менялась.

Я притаилась за углом, прислушалась. Вокруг не было видно ни зги. И я вошла в хранилище.

Рядом снова текла вода. Много воды. Пол хранилища всегда подтоплен, и мы десять лет назад соорудили свои жалкие домишки на верхней галерее, что тянется по трем сторонам из четырех.

Я двигалась предельно осторожно и молилась, чтобы пол подо мной не просел. За десять лет многое могло измениться. Галерея была сто семьдесят метров длиной. Сотни аккуратных шажков хватит, чтобы перейти на верхний этаж восточной бойлерной. В бойлерных меньше пространства, но и меньше сквозняков; во времена моей скитальческой юности за эти места разворачивалась самая завзятая борьба. Наверняка Луэлин держит Джоанну именно там.

Воду я, конечно, не видела, но слышала, как она журчит внизу, плещется и булькает, а запах ее выстелил мне уже все горло. Сейчас тут, наверно, еще глубже, а раньше было добрых десять футов. Если я перегнусь с края галереи, то смогу зачерпнуть воды. Я как будто бы шла над громадным подземным бассейном, и чувство это, доложу я вам, лишало меня присутствия духа.

Нащупав угол, я бочком спустилась по ступенькам. Когда рука наткнулась на висящий кусок полиэтилена, я поняла, что это вход в бойлерную. Отодвинув занавеску и перешагнув через порог, я что-то услышала.

В бойлерной было темно хоть глаз выколи, но я прекрасно помнила это помещение. Я не раз ходила здесь в густом мраке, хотя сейчас понимала, что густой мрак — это еще не кромешный. Десять лет назад тут горела свечка, лампадка или хотя бы керосинка. Теперь же кто-то мог смотреть мне прямо в глаза — а я об этом и не знала. Выбор невелик: или заговорить, или зажечь фонарь.

— Джоанна, — прошептала я, понимая, что голос не выдаст меня так безбожно, как свет.

Снова какое-то движение, какой-то шум. И тот безошибочно узнаваемый звук, который издают женщины с кляпом во рту.

— Тихо.

Она еще что-то простонала, и я примерно поняла, где она находится. Всего в трех метрах.

Шажок за шажком, пока носок кроссовки не уперся во что-то мягкое. Снова стон.

Я опустилась на колени.

Выпустить фонарик я не осмелилась: вдруг потом не найду? Я протянула руку и коснулась ее ноги. Нейлоновые колготки. Бедняга небось продрогла до костей. Я провела рукой до самых лодыжек и поняла, что они связаны скотчем. Когда я полезла в рюкзак за ножом, она поджала ноги и лягнула меня.

Падая, я непроизвольно взвизгнула. Встать-то я встала, но где находилась, уже не понимала. Где фонарик и Джоанна — тем более. Я замерла и прислушалась.

Темнота казалась плотной, она словно давила на меня со всех сторон. А потом — два отчетливых звука: чирканье подошвы о камень совсем рядом и чьи-то шаги в отдалении. Прежде чем я успела развернуться, тьму прорезал луч мощного фонаря. Я успела заметить Джоанну — перепачканная с ног до головы, она лежала, свернувшись калачиком, как испуганный ребенок. В следующий миг кто-то схватил меня сзади и силой поднял на ноги.

— Виктория Луэлин, — сказал мне кто-то на ухо, заламывая руку за спину, — вы арестованы за похищение Джоанны Гроувс, а также за убийства Джеральдины Джонс, Аманды Вестон, Шарлотты Бенн и Карен Кертис.