Покореженное эхо - Михаил Март

– Очень смешная. И как же вам, интересно, удалось меня обезвредить?

– Пневматическая винтовка с заряженным шприцом. Их используют охотники, когда надо усыпить дичь в лесу, чтобы потом в целости и сохранности переправить в зоопарк или другой заповедник. Совершенно безвредная штука, но действует безотказно. А стрелял я из окна своего дома.

– Значит, Таисия все же не одна работала. А я удивлялся, как такая замухрышка могла выйти сухой из воды.

– Вы очень неплохой сыщик, Вадим Сергеевич, но никудышный аналитик.

– Она и вас в дураках оставит. Зря вы дали ей уйти.

– Вы слишком поздно появились на горизонте, Вадим Сергеевич, и следовательно, не успели попасть на страницы моего повествования. Сожалею, но я не могу позволить вам замарать ни одной строчки в моем гениальном проекте.

Жаль, что узнал вас слишком поздно. Вы мне очень симпатичны и можете украсить собой любую книгу. Я всегда хотел иметь такого героя в своих романах. Но не расстраивайтесь. Я возведу вас в ранг главного персонажа в одной из своих следующих книг. А эта, извините, уже закончена. Прощайте. Через десять минут вы будете свободны.

Гортинский вальяжной походкой вышел из гаража.

За воротами его ждала машина, за рулем которой сидела Марта. Он сел с ней рядом, посмотрел на часы и сказал:

– Трасса уже свободна, мы можем ехать, дорогая.

* * *

Слезы счастья душили ее, и Тая была вынуждена остановиться и снять линзы, сквозь которые уже ничего не было видно. Она вытерла глаза платком, надела солнечные очки и поехала дальше, выжимая из машины все, на что та была способна. Она все еще жила ощущениями преследований, погонь, страха разоблачения.

Так оно и получилось. После очередного виража она увидела две полицейские машины. С такой скоростью в этой стране не ездят.

Полицейский засвистел и поднял жезл. Лучше с ними не связываться. Тая резко затормозила и прижалась к обочине.

Полицейский подошел к ней и что-то сказал по-шведски.

– Я не понимаю. Я русская. Рашен.

Она хотела достать свой паспорт, но вспомнила про парик и достала паспорт Ольги.

Полицейский открыл ее дверцу и жестом велел выйти из машины.

Пришлось подчиниться.

Он просмотрел ее документы и опять заговорил по-шведски.

– Идиот! Я тебе говорю, что не понимаю.

Полицейский махнул другому, тот подошел к машине, кому-то что-то сказал, и из патрульного автомобиля, стоящего первым, вышли трое солидных мужчин в штатском. Они направились в ее сторону.

Полицейский указал ей на багажник и большим пальцем вверх. Таю прошиб холодный пот. Багажник не был заперт, но открывать его она не собиралась.

– У меня нет ключей, понимаете, нет! Я очень спешу. Она достала кошелек и потрясла им.

– Готова заплатить штраф. Понимаете?

– Вы русская?

Она обернулась. Трое в штатском стояли возле нее.

– Да, я русская, но гражданка Швеции. Мой муж… Она замолкла.

– Я заместитель консула Российской Федерации в Швеции Ларионов.

– И чем вы можете мне помочь? Я очень спешу.

– В этой стране не принято спешить. Подчиняйтесь ее законам. Дорожный инспектор просит открыть вас багажник.

– У меня нет ключей.

Стоящий рядом с консулом мужчина подошел к багажнику и поднял крышку.

– Что в этих тубах?

– Картины! Мои картины. Я художница.

Контейнеры были вскрыты, холсты развернуты, мужчины переглянулись и кивнули друг другу. Консул продолжил:

– Госпожа Шверник, если вы гражданка Швеции, то вами займется префект полицейского департамента Стокгольма. Он перед вами. Если вы гражданка России, то вопрос о вашей экстрадиции на родину мы решим быстро в соответствии с нашими договоренностями. В деле так же будет принимать участие представитель Интерпола. – Он кивнул на третьего мужчину в штатском. – А пока вы задержаны для предъявления вам обвинений и будете содержаться под стражей.

И второй раз за сегодняшнее утро на ее запястьях защелкнулись наручники.