Покореженное эхо - Михаил Март

– Посмотрим. Где ключи от сейфа?

– В сумке. Ты положил ее в багажник.

– Отлично.

Журавлев достал ключи, и они направились к калитке. Пришлось Журавлеву применять свои навыки на деле, так как калитка оказалась запертой. Много времени на это не потребовалось. Через несколько минут они были в гараже. Все так, как описывал Метлицкий. В огромном помещении стоял шикарный лимузин, под которым находилась зарешеченная яма.

Оказавшись в яме, Вадим сдвинул в сторону стеллаж с инструментами, и они спустились в подвал.

– Ничего себе калиточка, – протянул Журавлев, глядя на стальную дверь. – Такую даже динамитом не возьмешь.

– Сказка! – поражалась Тая. – Неужели все это правда, а не фантазия сумасшедшего Гортинского. Глазам своим не верю.

– Давай ключи.

Замки открывались один за другим, все ключи сработали мгновенно, без особых усилий, будто их вчера только сделали.

Вадим повернул колесо и потянул дверь на себя. Громадная, тяжеленная и толщенная фрамуга медленно открылась.

Шесть цилиндрических тубов из нержавейки стояли в углу небольшой квадратной комнаты.

– Открой одну из них, Дик. У меня ноги свинцом налились. Я не в силах шевельнуться.

Журавлев пересек бункер с бетонными стенами, взял один цилиндр, раскрутил крышку и вытащил из него старый, с помятыми краями холст. Развернув его, он увидел дивный пейзаж.

– Вот он какой – Эль Греко в подлиннике?! Ну, тебе нравится?

Он посмотрел на Таю и увидел направленный на него пистолет. И это был не пятый калибр, а намного мощнее.

– Стой там, где стоишь, Дик. Сверни холст и положи его на место.

Он подчинился.

– Неужели ты меня убьешь? – спросил он, выпрямляясь.

– Ты же сам привел меня в свой склеп. Тут тебя и через сто лет не найдут.

– А как же чувства? Лазурный берег?

– Никакие чувства не стоят пяти миллионов долларов, которые ты потребовал взамен.

– Да. Об этом я не подумал.

Раздался выстрел, второй, третий, четвертый, но Журавлев продолжал стоять и смотреть на нее.

– Зато я подумал над этим.

Он достал из кармана горсть свинцовых горошин и бросил ей под ноги.

– Человек, способный на убийство, лишен жалости и чувств. Это пули из патронов, заряженных в твоей обойме. Я действовал твоим же проверенным методом.

За ужином ты выпила снотворное вместе с вином. Когда ты уснула, я достал ключи от твоей машины. На прокатных машинах номер указан на брелке. Я вышел на улицу и хорошо обследовал «мерседес». Пистолет ты приклеила на скотч возле своего сиденья под отделением для перчаток. Я достал из обоймы патроны и вынул из них пули, а гильзы с капсюлями вставил на место. Когда мы приехали сюда, я дал тебе возможность достать пистолет из тайника, отправившись копаться в багажнике в поиске ключей. Все произошло точно так, как я и предполагал. Если женщина может убить любимого мужа за двадцать тысяч, то за пять миллионов она снесет с лица земли целое поколение мужчин.

– Прости меня, Дик. Я сама не знаю, что со мной происходит. Я просто сошла с ума.

– Эксперты признают тебя вменяемой.

– Эксперты? – вздрогнула Тая.

Он подошел к ней, надел один браслет наручника на ее руку, второй на свою.

– А сейчас мы заберем с тобой эти милые картины и пойдем с тобой сдавать их в департамент полиции.

– Десять миллионов?

– Это не деньги, Тая. Это искусство, достояние народа, не имеющее цены.

– Ты идиот! Кретин! Прощелыга!

Шум ему не мешал. Он сгреб цилиндры, взял по три в руку и направился к выходу. Тая тащилась за ним, кричала, проклинала, крьша его матом, но только сделать ничего не могла.

Ничего не действовало на этого упрямца.

Хотя почему ничего? Что-то подействовало. На подходе к воротам, Журавлев почувствовал, как его что-то кольнуло под лопаткой. Голова тут же закружилась, перед глазами поплыли белые и красные круги, он пошатнулся и упал на спину, потеряв сознание.

Тая упала вместе с ним. Секунд десять она не шевелилась. Потом приподняла голову и осмотрелась. Все тихо. Она толкнула в плечо Журавлева, но он не отреагировал. Девушка быстро обшарила его карманы, забрала свои паспорта, нашла ключ от наручников, отцепила свой браслет, собрала с земли разбросанные тубы и побежала к своей машине. Через несколько секунд взревел мотор «мерседеса».

* * *

Очнулся он в полутемном помещении и, осмотревшись, понял, что находится все в том же гараже. Вскочив на ноги, он хотел выбежать на улицу, но, сделав два шага, почувствовал, что кто-то остановил его за руку. Это была двухметровая цепь, прикованная один концом к стальной опоре, вторым – к его руке.

Дворовый пес на привязи.

К стальной балке, где крепилась цепь, липкой лентой был прикреплен часовой механизм.

– Только не трогайте руками. – Голос прозвучал словно из колодца.

Журавлев обернулся и увидел мужчину, сидевшего на деревянном табурете возле огромного лимузина, под которым находился бункер.

– Когда выйдет время, раздастся тихий и безопасный взрыв. Держитесь подальше, на длину цепи. Взрыв разорвет цепь, и вы будете свободы. На капоте лимузина лежит ключ. Вы сможете им расцепить браслет на руке. Потом садитесь в этот шикарный автомобиль, езжайте в аэропорт и улетайте в Россию. Ключи в зажигании, бензобак полон до отказа. Дорогу найдете по указателям.

Низкий приятный баритон отдавался эхом в огромном амбаре и не звучал угрожающе. Скорее успокаивающе.

– Кто вы?

– Тот, чью роль вы хотели себе присвоить. Он поднялся с табурета, зажег спичку и раскурил трубку. Лицо его осветилось, и Журавлев узнал его.

– Вениамин Гортинский?

– Совершенно верно. Автор этой книги.

– Вы живы?

– Я бессмертен. Но могу рассказать вам смешную историю. На лыжном курорте в Австрии я подружился с компанией молодых словаков. Отличные ребята, но слишком бесшабашные. Они так разгулялись, что за две недели отдыха уже не в состоянии были оплатить сумасшедшие счета. Тогда я толкнул им одну идейку. Мы ушли в горы, поднялись на хребет и там установили такой же часовой механизм.

Через час он взорвался и вызвал горную лавину. А мы тем временем спустились с другой половины хребта и оказались в Швейцарии. По следам поисковая группа определила, что они обрываются возле схода лавины. Сидя в пивной Цюриха, мы долго смеялись, читая о своей гибели. Ребята вернулись в Словакию, а я – в Россию, прихватив с собой несколько экземпляров газет с некрологами, которые разослал по нужным адресам. На опознание трупов никого же не вызывали. Тела погребены под толщами снежного ковра. Смешная история, не правда ли, Вадим Сергеевич?