Теперь ты меня видишь - Шэрон Болтон

— Да, но не все мы страдаем расстройством питания. И далеко не у всех нас есть суицидальные шрамы на запястьях.

— Дана замечательно руководит этим расследованием, — отчеканил он, выделяя каждое слово.

Я подалась вперед и почувствовала легкий запах уксуса у него изо рта.

— А я и не спорю. — И снова отстранилась. — Я только спросила, все ли у нее в порядке. Она не только тебе нравится, если ты не знал.

Джосбери отвернулся, доел картошку и скомкал обертку. На минуту мне показалось, что он обижен.

— Это не суицидальные шрамы, — тихо сказал он.

Ничего себе!

— А какие же?

— Она не любит об этом рассказывать. Доела?

Я аккуратно сложила промасленную бумагу и встала с постамента. Ладно, разговор окончен, усекла. Мы молча пошли обратно, но я была уверена, что Джосбери просто о чем-то задумался, а не злится на меня.

— А чем ты планируешь заняться после стажировки? — спросил он, когда мы остановились выбросить бумагу и жестянки в урну.

Я потрясла кистями в воздухе, чтобы пальцы перестали пахнуть жиром и уксусом.

— Если честно, я так далеко не заглядываю. С этим бы делом управиться.

И я не соврала — просто сказала полуправду. Для меня жизнь действительно ограничивалась этим расследованием.

Мы снова зашагали к гостинице. Гравий уступил место дорожке из красного кирпича, которая должна была довести нас до самого порога. По пути нам попалась еще одна скульптурная композиция, на сей раз — круговая, в массивных камнях и литых чугунных чайках. Джосбери остановился и посмотрел мне в глаза.

— Надо будет поговорить, когда все это закончится. О твоем будущем.

Неподалеку, у самого отеля, сновали люди: парочка усаживалась в такси; две женщины средних лет, зябко поеживаясь, курили; мужчина расхаживал из стороны в сторону, громко разговаривая по мобильному, — на валлийском языке.

— Хочешь дать мне профессиональный совет?

— Скажем так: у меня есть пара идей. И у Даны, кстати, тоже. Если она переживет это дело, то попросит перевести тебя к нам в ОБОТП.

Разгулялся сильный ветер, и я попыталась поправить растрепавшуюся прядь. Но Джосбери меня опередил. Я отшатнулась от его прикосновения.

— В чем дело?

— Ни в чем.

Несколько чаек уже отломились от скульптурной композиции. Остались только их чугунные лапки на камнях.

— Ты что, расстроилась?

Я сглотнула ком в горле. И он, и Таллок верили, что у меня есть будущее в полиции. Черт! Только бы не заплакать.

— Лэйси Флинт, ты, доложу тебе, та еще чудачка.

— Будто я сама не знаю.

— По-моему, от тебя одни неприятности.

Он водил пальцем по рукаву моей куртки. Его дыхание опаляло мне шею.

— Не спорю.

Он нежно поигрывал моими волосами.

— Тогда почему, — начал он, пробираясь прохладными пальцами по моим позвонкам, — я каждое утро просыпаюсь с мыслью о тебе?