Призрачный табун - Барбара Бёртон

Генри поднялся.

– Я принесу нам что-нибудь выпить, – сказал он и быстро вышел из купе.

* * *

Целестина задумчиво смотрела в окно. Уже начинало смеркаться. На небе висели тяжелые, мрачные дождевые облака.

Хотя они еще не приехали в Ландсмоор, она уже могла себе представить, как он выглядит. Ее мысли снова заполнили страх и мысли о смерти.

Если они с Генри будут держаться вместе, то с ними ничего не может случиться. «Мы будем бороться за наше счастье и за наши жизни и победим!» – упрямо подумала Целестина, и это наполнило ее уверенностью. Впервые за день тяжелое предчувствие беды отступило.

Она отвернулась от окна и пронзительно вскрикнула. Оказывается, она была не одна в купе. Здесь был тот самый старик!

* * *

Он сидел напротив нее и сверлил ее мрачным взглядом. Уже само его присутствие приводило Целестину в ужас, ее сердце бешено колотилось.

На нем был надет сильно поношенный костюм. Ворот рубашки был расстегнут, и женщина увидела красный рубец на его шее. «Как будто кто-то пытался задушить его веревкой», – испуганно подумала она.

Она с нетерпением ждала возвращения мужа. Генри должен сам увидеть, что этот жуткий старик существует на самом деле, что она его не выдумала!

В его глазах читался упрек.

– Ты все-таки поехала, – серьезно сказал он. – Хотя мы тебя предупреждали.

– Мы? – спросила озадаченная Целестина.

– Я и Глория. Этого оказалось недостаточно. Как можно быть настолько глупыми?

– Мой муж и я не нуждаемся в наставлениях и поучениях, в том числе и от вас! – резко ответила она.

– Вы совершаете самую большую глупость в вашей жизни.

– Даже если это и так, вас это не касается!

– Тебе это даром не пройдет, Целестина!

– Да кто вы вообще такой? И почему вы меня беспокоите?

Старик чуть заметно улыбнулся:

– Возможно, мне не безразлична твоя судьба.

– Я этому не верю. Какие цели вы преследуете? Как вас зовут?

– Мое имя – Эдгар Браун.

Целестина была уверена, что никогда не слышала это имя:

– Что вам нужно от меня, мистер Браун? Оставьте меня в покое!

– Загородный дом Маркхамов так и тянет вас к себе, верно? Как магнит притягивает железо…

– Возможно, – ответила женщина.

– Когда-то там было очень красиво, – сказал Браун. – Давно, когда Маркхамам еще принадлежал хлебозавод.

– Вы знали Эрнеста Маркхама?

– Да, я на него работал, – старик снова кивнул.

– Кем? – изумилась Целестина.

– Управляющим конного завода. Семья Маркхамов владела не только хлебозаводом, но еще и конным заводом. На их землях паслись роскошные лошади. Я отвечал за их разведение, фактически за всю племенную работу. Лошади были смыслом моей жизни. В те времена хлеб еще развозили на телегах, запряженных лошадьми. А когда это стало нерентабельным, хлебозавод перешел на грузовые машины. Лошадей вдруг стало слишком много. Никчемных дармоедов, как говорил Эрнест Маркхам. А когда крупная скотобойня сделала ему выгодное предложение, он тут же продал почти всех животных и оставил меня без работы. Но меня поразило не это, а тот факт, что эти восхитительные животные были безжалостно забиты на мясо.

Глаза старика вдруг заблестели.

– Но животные просто так это не оставили. Они вернулись! Маркхамы лишили их дома и жизни, но мои любимцы снова вступят в свои права! – хрипло заявил старик, поднялся и вышел из купе. Дверью он снова не воспользовался. Целестина вскочила.

– Мистер Браун! Мистер Браун! – звонко закричала она, распахнула дверь купе и выскочила в коридор. Перед ней с двумя бокалами в руках стоял Генри.

– Ты видел его? – взволнованно спросила Целестина.

– Кого? Этого Брауна?

– Да, мистера Брауна.

– Сожалею, любимая, я никого в коридоре не видел.

– Но он только что вышел из нашего купе!

– Нет, Целестина, мимо меня никто не проходил.

Молодая женщина мучительно вздохнула.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросила она с раздражением.

– Как я на тебя смотрю?

– Ты сам знаешь как.

– Извини, пожалуйста. В порядке уточнения – мне больше нельзя смотреть на свою собственную жену?

– Можно, но только не так. Я ведь знаю, что ты сейчас обо мне думаешь. Я теперь знаю, как его зовут, – сказала Целестина. Она должна была выговориться. – Его имя Эдгар Браун. Когда-то он работал на Эрнеста Маркхама и был управляющим его конезаводом. Когда Эрнест Маркхам отдал почти всех лошадей на бойню, Браун потерял свою работу. Он сидел прямо здесь, где ты сейчас, Генри!

– Как ты объяснишь то, что я его не вижу?

– Возможно, он показывается только мне.

– Тебе это не кажется странным, любимая?

– Как ты тонко это сформулировал, но я догадываюсь, что ты хочешь этим сказать. Что у меня не все дома, да? Что я постоянно придумываю несуществующие вещи! Генри, мы не должны к этому так пренебрежительно относиться. Я считаю, что это серьезные предупреждения из потустороннего мира. Глория Маркхам и Эдгар Браун хотят нас оградить от неприятностей, и нам стоит к ним прислушаться. На Ландсмоор-хаузе лежит проклятие. Но у нас еще есть время вернуться. В Бристоле мы можем пересесть на первый же поезд и вернуться в Лондон.

– Об этом не может быть и речи, Целестина! – решительно сказал писатель. – Я не дам себя запугать какому-то смехотворному привидению.

– Ты считаешь его смехотворным только потому, что до сих пор с ним общалась только я. Но, поверь мне, скоро это изменится.

– Я решил написать в Ландсмоор-хаузе свою новую книгу, и никто и ничто не заставит меня изменить этого решения, – категорично заявил писатель.

Целестина понимала, что любые дальнейшие разговоры не имеют смысла, и поэтому замолчала.

* * *

Они вышли в Бристоле и поехали дальше, в Ландсмоор. Начал накрапывать дождь, и когда они доехали до крохотного городка, в небе словно распахнулись все шлюзы.

Это был не просто дождь, а настоящий ливень, не хуже тропического. Дороги быстро превратились в реки, несущие грязь и камни. Генри оставил жену в зале ожидания, а сам отправился искать телефон.

Вскоре он еле втиснулся в маленькую телефонную будку. Дождь не унимался и от души хлестал по стеклам. Генри набрал номер, который ему дал перед отъездом Джеймс Маркхам.