Раскаты грома - Уилбур Смит

Они отняли у Шона фургоны и золото, заставили его спасаться бегством; из-за них в его жизни появилась эта женщина и из-за них же он ее лишился.

«Да будет так, – мрачно дал он зарок. – Война!»

Шон выпрямился в седле, его плечи снова развернулись. Шон поднял голову и увидел внизу, в долине, извилистую ленту реки. Они добрались до Тугелы. Шон тотчас пустился по склону.

Лошади, приседая, начали спускаться; из-под их копыт катились камни.

Шон нетерпеливо поехал вниз по течению в поисках переправы. Но река, быстрая и глубокая, двадцати ярдов шириной и еще мутная после недавней бури, текла между высокими холмами.

На первом же участке, где дальний берег стал отлогим, обещая легкий выход из воды, Шон остановил лошадь и резко сказал:

– Поплывем.

Вместо ответа Мбежане многозначительно взглянул на Дирка.

– Ему не впервой. – Шон спешился и начал расстегивать рубашку. – Давай, Дирк, – велел он мальчику. – Раздевайся.

Вначале путники подвели к крутому берегу вьючных лошадей, заставили их прыгнуть в воду и с тревогой смотрели, пока их головы не появились на поверхности и лошади не поплыли через реку.

Затем все трое нагишом, с одеждой в привязанных к седлам свертках, встали рядом со своими лошадями.

– Сначала ты, Мбежане.

Всплеск, высоко поднявший воду над откосом.

– Теперь ты, Дирк. Помни, нельзя отпускать седло!

Новый всплеск.

Шон ударил свою лошадь, которая упиралась и танцевала на берегу. Неожиданный бросок вперед и долгое падение. Потом вода сомкнулась над ними.

Выплевывая воду, они вынырнули на поверхность, и Шон с облегчением увидел голову Дирка рядом с лошадью и услышал возбужденные крики мальчика.

Мгновение спустя все трое уже стояли на противоположном берегу и смеялись от радости и возбуждения; с них потоками лилась вода.

Неожиданно смех застрял в горле Шона.

Выше по течению стояли человек десять; все они весело улыбались и держали наготове винтовки Маузера.

Рослые мужчины, бородатые, увешанные патронташами, в грубой одежде, в разнообразных широкополых шляпах.

Вслед за Шоном перестали смеяться Мбежане и Дирк и посмотрели на ряд вооруженных людей на берегу. Наступила полная тишина.

Наконец ее нарушил человек в коричневом котелке. Стволом своего маузера он показал на Шона.

– Magtig! Нужен острый топор, чтобы отрубить его ветку.

– Не серди его, – предупредил другой джентльмен, в касторовой шляпе. – Если он долбанет им тебя по голове, расколет череп!

И они рассмеялись.

Трудно сказать, что Шону было неприятнее – столь откровенное обсуждение его наготы или то, что оно ведется на африкаанс. В своем нетерпении Шон попал, точнее приплыл, прямо в руки бурского патруля. Однако оставалась небольшая возожность выдать себя за бура, и Шон открыл рот, чтобы попробовать это сделать. Но его опередил Дирк.

– Кто они, папа, и над чем смеются? – спросил он на чистом английском, и надежда Шона умерла так же внезапно, как замер смех буров, когда они услышали ненавистный им язык.

– Вот оно что! – проворчал человек в касторовой шляпе и красноречиво взмахнул маузером. – Руки вверх, старина.

– Нельзя ли сперва надеть брюки? – вежливо осведомился Шон.

– Куда нас ведут? – На этот раз Дирк испугался, и его голос дрожал.

Это тронуло ехавшего рядом человека в касторовой шляпе. И он ответил:

– Не волнуйся, мы везем тебя к генералу. Увидишь настоящего живого генерала.

Бур хорошо говорил по-английски, и Дирк с интересом его разглядывал.

– А у него есть медали и все такое?

– Нет, нам такой вздор ни к чему.

И интерес Дирка угас. Мальчик снова повернулся к Шону.

– Па, есть хочу.

И снова вмешался обладатель касторовой шляпы. Он достал из кармана черную палочку билтонга – сушеного мяса – и протянул Дирку.

– Поточи зубы, керел.

Теперь, когда рот у Дирка был занят, Шон смог сосредоточиться на бурах. Те были убеждены, что поймали шпиона, и обсуждали предстоящую казнь. Шону по-свойски разрешили высказаться и выслушали его оправдания. Разговор прервался, когда буры с пленником переплывали Тугелу и поднимались по склону, но наверху Шон возобновил прения. Наконец он убедил патруль в своей невиновности, что буры приняли с облегчением, потому что на самом деле никто не хотел его расстреливать.

После этого завязалась беседа на более приятные темы. День был великолепный, солнце вызолотило зеленую долину. Внизу вилась река, держа путь к голубой стене Дракенсберга, перегораживающей горизонт. На небе появилось несколько облаков, легкий ветерок помогал переносить жару.

Молодые буры из отряда с интересом слушали рассказ Шона об охоте на слонов за Лимпопо и об обширных землях, которые ждут людей, готовых их освоить.

– После войны, – говорили они и смеялись. Но тут ветер слегка изменил направление, принеся с холмов слабый, но от этого не менее отвратительный звук, и смех сразу замер.

– Пушки, – произнес один из буров. – У Ледисмита.

Пришла очередь Шона задавать вопросы. Ему рассказали, как отряд буров напал на стоявших там англичан. С горечью вспоминали, как старый Жубер остановил свою кавалерию и смотрел, как разбитая английская армия уходит в город.

– Боже всемогущий! Если бы он спустил нас на них! Мы сбросили бы их в море.

– Если бы командовал уум[3] Пол, а не старый Жубер, война бы уже кончилась. А так мы сидим и ждем.

Постепенно у Шона начала складываться картина войны в Натале.

Ледисмит окружен. Армия генерала Джорджа Уайта заперта в нем. Половина бурской армии прошла вперед вдоль железной дороги и заняла оборонительную позицию на откосе, нависающем над рекой, у маленькой деревушки Коленсо.

Под ними, на широкой равнине Тугелы, генерал Буллер собирает силы, чтобы прорваться и освободить Ледисмит.

– Пусть только попробует – его ждет уум Пол.

– Кто такой этот уум Пол? Не Крюгер? – осведомился Шон.

Уум Пол – таково было ласковое прозвище президента Южно-Африканской республики Крюгера.

– Нет, парень! Это другой уум Пол. Вехт-генерал Ян Паулюс Леруа из отряда Винберга.[4]