Ящик Пандоры - Луанн Райс

— Мир тесен, — сказала Абигейл, наклоняясь ближе. — Эти люди читают книги твоего первого мужа и прикладывают усилия, чтобы второй победил на выборах. И поверь мне, Макс не оставит тебя в покое, пока ты не сделаешь для него это панно.

Я усмехнулась, но внутри испытала потрясение. Нейт был профессором и аполитичным ученым, который проводил все свое время в научных экспедициях или за рабочим столом. Когда он занимал политическую позицию, она касалась только одного вопроса, и он голосовал за кандидата, который обещал бороться с изменением климата. Для Нейта именно это имело значение. Неужели Макс был с ним согласен?

Гриффин был политиканом, который притворялся, что заботится о сохранении природы. Он, конечно, боролся за защиту земли вокруг своего дома, но на всей территории штата была совсем другая история. Он никогда бы не поставил окружающую среду на первое место и безусловно не стал бы делать подобное в ущерб бизнесу, равно как и рисковать шансом привлечь в штат крупные корпорации. Вот в чем заключалась главная цель этого мероприятия — заручиться поддержкой для себя и своего политического курса. Я полагала, что, если сравнивать с Нейтом, то взглядам Макса больше соответствовал образ мышления Гриффина.

— Зачем Гвен рисовать этот дом? — спросила Джеки.

— Не знаю, — ответила я, не в силах отделаться от мысли о том, что видела книги Нейта в том доме. Помню, я думала, что расскажу ему о них, и мы вместе посмеемся над этим — крупные политические игроки, заинтересованные в его поэтических исследованиях. И я собиралась рассказать ему о горгульях-воронах, об абсурдном величии шотландского замка площадью в пятнадцать тысяч квадратных футов, построенного в Новой Англии, в городе среди домов капитанов дальнего плавания и разноцветных коттеджей рыбаков, и о том, как Коффины хотели, чтобы я воспроизвела точную копию их дома в панно-витрине.

И я подумала о том, как начала делать именно это, потому что дом был слишком готическим, окруженный живыми изгородями и английскими садами, прямо как во сне, который граничит с кошмаром. Мой муж был единственной причиной, по которой я отправилась в Рейвенскрэг — в гнездо гадюк, собравшихся вместе, чтобы привлечь капитал для избирательной кампании Гриффина Чейза.

— Клэр, я понимаю, что, скрываясь, ты чувствовала себя в большей безопасности, но мы должны позвонить Конору. И я хочу позвонить Тому. Они оба должны знать, что с тобой все в порядке, и услышать об этом месте. Мы все думали, что это игра воображения Гвен, но, может быть…

— Это реально, — произнесла я. Мысли путались в голове, я подумала о панно, над которым начала работать, о записях, сделанных исходя из того разговора с Максом Коффином, и о секрете, спрятанном под рамкой.

— Я тебе верю, — сказала она. — Мы должны позвонить Тому и Конору уже сейчас.

— Могу я сначала воспользоваться твоим компьютером? Мне нужно отправить электронное письмо.

— Разумеется, — ответила Джеки. — Кто-то очень удивится, получив известия от тебя.

Мы подошли к столу, к тому же ноутбуку, с которого я писала Спенсер, и я вошла в свою учётную запись Gmail. Проигнорировав сотни писем, я написала Нейту:

Я жива. Никогда бы не подумала, что ты один из них. Никогда. Ты тоже принимал участие в их плане? Ты знал, что они собирались убить меня? Только не ты, Нейт. Почему тебе нужно было быть частью этого?

В глазах стояли слезы, когда я нажала «Отправить». Из всех людей в моей жизни я внутренне выбирала только его и верила, что Нейт навсегда останется надёжным человеком. Я почувствовала смелость, но это было только начало. Мне нужно было многое сказать многим людям. Я почувствовала себя полной энергии, мои силы возвращались, и мне предстояло ими воспользоваться. Первым делом нужно было забрать письмо.

— Джеки, звони Тому и Конору. Хорошо? — спросила я. — Мне нужно сходить в свою студию. Там находятся доказательства. Теперь, когда я знаю, что Рейвенскрэг замешан, мне необходимо забрать их. Это связующее звено.